Читаем Законник полностью

Граф тут же забыл и про Осадную Башню, и про лежащего на полу графа Конаса: на Помосте Обвинителей появился граф Лагар де Лэйри. И, хмуро оглядев мгновенно успокоившуюся толпу, медленно повернулся к королевской ложе…

…Король Вильфорд вышел в ложу еще до того, как церемониймейстер закончил перечислять все его титулы. И, царственно опустившись на трон, едва заметно кивнул.

Мгновением позже в руке графа Лагара возник небольшой церемониальный молот, с двух сторон украшенный гербом рода Берверов, ненадолго завис над столом, а потом с грохотом опустился на наковальню: слушание дела четы Квайст началось…

…Информации, собранной оруженосцем сына, оказалось на удивление много: на то, чтобы зачитать полтора десятка подготовленных им свитков, ушло более двух часов! Даты, имена, названия сел и деревень — казалось, что запомнить все то, что он перечислял, просто невозможно. Однако юноша, оказавшийся весьма неплохим оратором, вбивал все это в головы собравшихся во дворце Справедливости дворян с силой и размеренностью тарана. И весьма последовательно превращал сухие цифры в живые и наполненные смыслом картины.

Кстати, показать дворянам реальные результаты «налоговой политики» Сучки Квайст оказалось довольно просто: в нужный момент на площадь вывели полтора десятка чумазых девочек лет восьми-десяти, каждая из которых держала на руках замотанное в тряпье дитя. Дитя, прижитое сиротками (!) в результате насилия (!).

Не среагировать на такое дикое нарушение Уложения не смогла даже леди Шейла. И смертельно побледнела. А ее муж — тот в бешенстве принялся тискать рукоять своего меча…

…Смотреть на изможденные и перепуганные лица детей было больно. И так же больно представлять себе тех, кого не смогли привезти в Арнорд: многодетные семьи, оставшиеся без кормильца и вынужденные продавать дома, чтобы выжить. Калек, побирающихся на улицах сел и деревень. Сирот, готовых продавать даже самих себя, лишь бы заработать на кусок хлеба. А не представлять… не представлять было невозможно…

…Слушая размеренную, но от этого не менее эмоциональную речь Томаса, Логирд Неустрашимый быстро перестал понимать, где заканчивается замысел сына и начинается импровизация его оруженосца: каждое следующее слово, срывающееся с уст воина, становилось все тяжелее и тяжелее. И к моменту, когда в руках королевского обвинителя снова возник молот, граф Утерс ощущал себя раздавленным тяжестью предъявленных чете Квайст обвинений. И был почти не в состоянии что-либо анализировать. Ибо его душа сгорала от ненависти к Размазне и его супруге и рвалась на части от сочувствия к невинным, по их вине оставшимся без родных и без крова…

На то, чтобы успокоиться и взять себя в руки, ушло несколько минут. К этому времени Томас покинул Помост Обвинителей, а на его место поднялся коронный нотариус Атерна. И зачитал еще несколько свитков.

Реакция зрителей на эту информацию была намного менее острой: по мнению Ронни, после выступления Томаса собравшимся надо было дать достаточно времени, чтобы они смогли успокоиться. И правильно оценить великодушие его величества…

…Все время, пока мэтр Дэвиро спускался с Помоста Обвинителей, в Белом зале стояла мертвая тишина. Молчали все — и родственники леди Майянки, и их недруги, и те, кто искренне ожидал торжества закона и справедливости. А когда граф Лагар дал слово обвиняемым, зал словно сорвался с цепи.

Орали все: молодежь, едва перешагнувшая порог совершеннолетия, и умудренные опытом старики; еще не опоясанные девушки и женщины, воспитывающие детей своих детей. Даже воины Внутренней стражи, стоящие спиной к клети обвиняемых, слитно стучали кромками щитов об каменный пол. И яростно сверкали глазами.

Для того чтобы успокоить возжаждавший крови народ, потребовалось личное вмешательство короля: богато украшенная драгоценностями держава поднялась в воздух… и с грохотом обрушилась на подлокотник трона:

— Тихо!!!

Младший сын графа Олеро, среагировавший на приказ короля слишком поздно, оказался на полу. В компании с телохранителем Ванессы де Клади, случайно задетым оплеухой отца графа, разъяренного таким непочтительным отношением к верховному сюзерену. Впрочем, возмущаться юноша не стал. А предпочел смотреть на короля снизу вверх.

— Это — лишь одна сторона монеты… — дождавшись тишины, негромко произнес Вильфорд Бервер. И угрюмо посмотрел на своих вассалов. — Но для того чтобы вынести справедливый вердикт, надо увидеть и вторую…

Слушая эти слова, Логирд Неустрашимый не отрывал взгляда от графа Конта де Байсо. И ждал его реакции.

Выражение искренней благодарности, появившееся на лице потенциального заговорщика, заставило графа улыбнуться: идея его сына начинала воплощаться в жизнь. Пусть медленно — но довольно уверенно…

— Ваше величество? Ваша светлость? Могу я… передать право защиты моей супруге, баронессе Майянке Квайст, урожденной де Венгар? — поочередно поклонившись своему сюзерену и королевскому обвинителю, поинтересовался бледный, как полотно, Размазня. А потом нервно потер рукой шею. В том месте, где ее должен был перерубить топор палача…