Здесь, в домике и бараке-крематории, все стало почти привычным и обыденным. Виктор привык к ночной работе, к специфическому запаху, сопровождавшему его даже тогда, когда он просыпался. Где-то рядом шла война, иногда слышались далекие взрывы и автоматная стрельба. Пролетали изредка над ними ревущие военные самолеты, вертолеты. Война шла без выходных. И так же без выходных сжигали они с Севой по ночам трупы. Иногда больше, иногда меньше. Чаще трупы приносили федералы. Приносили их в мешках или с головой, замотанной тряпками, чтобы никто не видел лица. Пару раз это были молодые женщины.

Чеченцы приходили реже. Виктор уже знал почему. Просто по мусульманской традиции погибших и умерших не сжигают. Это ему Аза уже давно объяснил. Если чеченцы кого-то и приносили, значит, человек этот был не из Чечни и они просто собирались передать его прах на родину для захоронения. Родина у этих убитых была далеко. То Саудовская Аравия, то Йемен или Турция.

В кармане накапливались какие-то мелочи. Чеченцы давали «чаевые» долларами в мелких купюрах. Федералы тоже подбрасывали мелкие баксы, но чаще дарили то часы, то золотое колечко. Виктор понимал, откуда все это берется, и золото охотно отдавал Севе. Иногда под утро, когда Аза со своим гроссбухом уходил спать, Сева доставал из-под ближнего к бараку дерева железную форму, приносил откуда-то увесистый золотой кирпич. Укладывал его в форму, а новое золотишко клал сверху и всю эту конструкцию засовывал в топку. Когда вынимал – новые кольца и перстни просто оплавлялись и добавляли «кирпичу» веса и ценности. «Зачем мне надо, чтобы кто-нибудь когда-нибудь узнал перстень или другую безделушку? – говорил Сева. – Золото и так само по себе дорогое, дороже долларов!»

Виктору хотелось задать Севе кучу ехидных вопросов. И про его планы на будущее, и как он вообще собирается отсюда, из Чечни, выбраться? Но эти вопросы портили Виктору настроение. Ведь и сам он на них не мог ответить конкретно. Время шло. Про пингвина он ничего не узнал. Про Хачаева тоже. Пару раз пытался расспросить Азу, но тот от разговоpa уходил. И смотрел при этом на Виктора с раздраженным недоверием. «Зачем тебе Хачаев?» – спросил он один раз. И Виктор не ответил. Рассказывать Азе о пингвине Мише не хотелось. «Надо ждать, просто долго ждать, – твердил себе Виктор в такие моменты. – Крематорий – это его бизнес. Не может быть, чтобы хозяин никогда не появился на своем "производстве"!»

И ждал, то есть просто жил, работал, ел и пил из эмалированных мисочек, ранее принадлежавших какому-то детскому садику. Эта посуда даже радовала его, не столько напоминая о собственном детстве, сколько о той ночи в Киеве со Светиком, о ночном детском садике и о ночной манной каше.

51

По четвергам у Севы настроение улучшалось. Оно и так было стабильно хорошим, но в четверг, перед «сытой» пятницей, напарник Виктора оживал вдвойне. Ночь с четверга на пятницу приносила много работы, то есть много трупов. В этот день – а заведено это было Азой еще до появления Севы и Виктора – трупы сжигали со скидкой. Насколько большой была скидка, ни Виктор, ни Сева не знали. Расчет клиенты вели напрямую с Азой. Зато клиентов было больше, а значит, и чаевых тоже.

В этот четверг Виктор проснулся раньше обычного – около двенадцати. Легли они тоже пораньше. Последний труп закончили сжигать для федералов около пяти утра. Федералы отблагодарили необычно – дали им бутылку водки и свежие российские газеты. Уставший Виктор упал на лежанку и тут же заснул, мечтая о том, как утром умоется и прочитает российские новости от корки до корки. Может, там что-нибудь и о Киеве будет. Но мечта лопнула, как мыльный пузырь. А точнее – сгорела. После первого снега в их домике стало намного прохладнее, и теперь они с Севой по очереди вставали, чтобы подбросить в свою буржуйку дров. Когда Виктор поднялся и вышел из комнаты, то увидел, как Аза засовывает в топку коридорной буржуйки последнюю свежую газету. На буржуйке в кастрюле кипела вода. Аза вослед газете втолкнул в буржуйку еще несколько коротких поленьев и закрыл дверцу топки. Потом оглянулся, посмотрел на Виктора. Кивнул и потянулся рукой к килограммовому пакету соли, лежавшему рядом на полу. Раскрыл пакет и высыпал всю соль в кипящую воду.

Виктор подошел ближе и с тупым удивлением уставился на кастрюлю. Голова только начинала работать, а потому понять, зачем на кастрюлю воды надо высыпать целый килограмм соли, Виктор не мог.

Аза тем временем поднялся, сходил в свою комнату и принес оттуда пачку белых матерчатых мешочков, вилку и еще один пакет соли. Высыпал в кастрюлю и второй килограмм, потом бросил туда мешочки и вилкой притопил их в кипящей воде.

– Это что, бульон будет? – пошутил Виктор.

– Нет, – совершенно серьезно ответил Аза. – Зима будет, уже вон холодно. Скоро к нам мыши придут, а чеченские мыши в сто раз злее русских. Будут наши запасы искать… А соль они не любят…

Аза снова принялся размешивать в кастрюле кипящие мешочки. Поднял глаза на Виктора.