Читаем Закон улитки полностью

Он ускорил шаг и, срезая угол, пошел к кладбищенской церкви прямо по участку, лавируя между надгробиями и оградками. Перед глазами мелькали фамилии и даты жизни, но стоило Виктору обратить внимание на какой-нибудь памятник, как натыкался он на очередную оградку или скамеечку, и этот путь, который казался еще пять минут назад кратчайшим, растягивался. А церковь, словно мираж в пустыне, не приближалась. Она словно парила над кладбищем, над этим полем, усеянным надгробиями и мрамором памятников. Она была недосягаемой, недоступной, как посмертное счастье. Но все-таки минут через десять законы физики снова обрели власть, и вот Виктор, приближаясь, видел уже, как заносят в церковь дорогой гроб из полированного красного дерева, с бронзовыми ручками четверо крепких, элегантно одетых мужчин. Остальные – а их было немало, человек сорок, – вышли из машин и терпеливо ждали своей очереди. Несколько дам – все в темных очках от Армани или Версаче. Длинные черные платья. Элегантная печаль одежды. И вдруг от дам к воротам церкви смешно пробежало невысокое черно-белое существо. Виктор не успел разглядеть его, он только уловил взглядом цвет и размер. И тут же сердце радостно екнуло. «Миша!» – подумал он, радуясь очевидной правоте своего более раннего предположения, что такие похороны не могут проходить без пингвина. Засмотревшись вперед, Виктор больно ударился о водопроводную трубу. Посмотрел под ноги – очередной «хоздворик» с краном, ведрами и лейкой. Обошел. Еще метров сто – и он выйдет на площадку перед церковью. И он, потерев рукой ушибленное колено, поспешил дальше. Вышел на аллею, ведущую к церкви. Увидел, как вся процессия уже зашла внутрь, и только двое сурового вида ребят остались у открытых церковных врат. И вдруг из этих дверей выскочил мальчишка – оборванный, лохматый. В руках он держал книгу. За ним следом – молодой дьяк. Оба бежали навстречу Виктору. Виктор остановился – мальчишка что было сил несся прямо на него, на ходу оглядываясь. «Воришка!» – понял Виктор и, сделав резкий выпад вперед, схватил мальчишку за правую руку. Мальчишка, потеряв равновесие, упал на асфальт аллеи и покатился по нему. К нему подскочил молодой дьяк с жидкой бороденкой и прыщавым лицом. Заметив краем глаза, что справедливость вот-вот будет восстановлена, Виктор продолжил свой путь. А дьяк тем временем вырвал из рук мальчишки книгу, ударил этой книгой его несколько раз по голове и тоже поспешил обратно к церкви. Догнал Виктора.

– Спасибо вам! – сказал, заглядывая заискивающе Виктору в глаза. – Спасу от них нет!

Виктор обратил внимание, что книга, которую дьяк отобрал у мальчишки, была Библией.

– Уже штук двадцать украли, – пожаловался на ходу дьяк, шагавший теперь рядом с Виктором. – Один Бог знает, зачем этим бездомным Библии, ведь безграмотные, читать-писать не умеют. Только цветы с могил воруют и продают… Еще хорошо, если перед кладбищем продают, а то ведь некоторые на Крещатик ездят и там продают эти букеты… Люди на свидание, на свадьбу идут… Купят цветы и не узнают, что они с кладбища… А нехорошо это, может несчастье принести…

Дьяк запыхался и замолчал. В открытые церковные двери зашли они вместе, и, может, поэтому выставленная у входа охрана хоть и посмотрела на Виктора пристально, но не остановила его.

А в церкви, в приятном полумраке, горели свечи под иконами и на больших поминальных подсвечниках. Монотонный хрипящий голос батюшки отпевал покойника. Дьяк тут же исчез. Виктор остался один и подошел к плотно окружившим дорогой гроб людям. Попытался посмотреть на покойника, но куда там. Все стояли плечом к плечу, даже щелочки не было, чтобы заглянуть вперед. Оставалось только терпеливо ждать, пока отпевание закончится. Но заунывный голос батюшки все звучал и звучал, и уже непонятно было – псалом это или просто речитатив заупокойной молитвы. Только когда зазвучало: «…и раба божьего Василия», понял Виктор, что это молитва. Он присел на корточки и посмотрел вперед, надеясь увидеть пингвина Мишу. Но тут же поймал на себе удивленный взгляд обернувшегося пожилого мужчины. Поднялся на ноги, ощущая себя нашалившим школьником.

Отпевание длилось полчаса. Потом гроб вынесли из церкви. Виктор опять заметил, как какое-то маленькое существо промелькнуло среди траурной толпы и тут же затерялось, исчезло. Он подождал, пока вся процессия растянется по аллее, и примкнул к последним идущим. Попробовал заглянуть вперед, но, поймав на себе еще один вопросительный взгляд, решил обождать и уже возле могилы присмотреться повнимательнее. Легко и естественно он почувствовал себя своим в этой траурной процессии – словно изо дня в день только тем и занимался, что участвовал в отпевании и похоронах незнакомых покойников. И скорбящие друзья и родственники не ощущались им, как незнакомые люди. Видимо, включилась память, которая быстро отрегулировала его состояние, и теперь он снова, как раньше, выполнял собственную скорбную функцию, снова был частью ритуала, как церковный батюшка или простой гробокопатель.