Читаем Закон ночи полностью

Наладив работу тюремной винокурни, контрабанду и сопутствующую защиту, Джо обнаружил, что у него остается масса времени на чтение. Он прочел почти все в тюремной библиотеке, а это немалый подвиг, ибо библиотека в тюрьме славилась своей обширностью — спасибо Ланселоту Гудзону-третьему.

Ланселот Гудзон-третий был, на памяти поколений, единственным богачом, которого осудили на длительное заключение в Чарлстауне. Преступление Ланселота было совершенно возмутительным и вопиюще публичным: он столкнул свою неверную жену Кэтрин с крыши четырехэтажного особняка на Бикон-стрит прямо на головы людей, чинно двигавшихся вниз по холму Бикон-Хилл шествием по поводу Дня независимости. Даже брамины отставили свой костяной фарфор и решили, что если уж надо скормить туземцам кого-нибудь из высокородных собратьев, более удачного времени для этого не сыскать. Ланселот Гудзон-третий отсидел в Чарлстауне семь лет за непредумышленное убийство. Условия для него были не слишком тяжкими, но время все-таки тянулось долго, и скрашивали это время лишь книги, которые ему переправляли в тюрьму, с условием, что после его освобождения они в ней останутся. Джо прочел не меньше сотни томов из собрания Гудзона. Их легко было отличить, ибо в правом верхнем углу титульного листа тот мелко и малоразборчиво выводил: «Первоначально — собственность Ланселота Гудзона-третьего. Чтоб ты сдох». Джо читал Дюма, Диккенса и Твена. Он читал Мальтуса, Адама Смита, Маркса с Энгельсом, Макиавелли, «Записки федералиста»[18] и «Экономические софизмы» Бастиа.[19] Проглотив собрание Гудзона, он стал читать все, что попадало ему в руки, главным образом грошовые романы и вестерны, а также все газеты и журналы, которые дозволялись в тюрьме. Он стал своего рода специалистом, отлично умеющим догадываться, какие слова или фразы вымарала тюремная цензура.

Как-то раз, проглядывая номер «Бостон трэвелер», он наткнулся на статью о пожаре на автовокзале Восточной линии на Сент-Джеймс-авеню. Старая проводка начала искрить и подожгла рождественскую елку, установленную на станции. Вскоре запылало все здание. У Джо перехватило дыхание, когда он стал рассматривать фотографии с места катастрофы. В уголке одного из снимков виднелся шкафчик, где он прятал сбережения на всю оставшуюся жизнь, в том числе и шестьдесят две тысячи долларов с дельца в питсфилдском банке. Почерневший шкафчик лежал на боку, придавленный упавшей потолочной балкой.

Джо не знал, что хуже: ощущение, что он больше никогда не сможет дышать, или чувство, что его внутренности вот-вот запылают.

В статье утверждалось, что здание разрушено полностью. Ничего не удалось спасти. Джо в этом усомнился. Если у него будет возможность, когда-нибудь он разнюхает, кто из служащих Восточной автобусной линии рано ушел на пенсию и, по слухам, ведет роскошную жизнь за границей.

А до тех пор ему нужна будет какая-то работа.

Мазо ее предложил ему в конце зимы, в тот же день, когда сообщил Джо, что его апелляция продвигается весьма успешно.

— Скоро ты отсюда выйдешь, — поведал ему Мазо сквозь сетку.

— Позвольте спросить, насколько скоро? — поинтересовался Джо.

— К лету.

Джо улыбнулся:

— Правда?

Мазо кивнул:

— Но судьи обходятся недешево. Тебе придется отработать должок.

— Почему бы не считать, что мы в расчете, я ведь вас тогда не убил?

Мазо сощурился; в кашемировом пальто и шерстяном костюме с белой гвоздичкой в петлице и белой шелковой лентой на шляпе он выглядел весьма элегантно.

— По рукам. Кстати, наш общий друг мистер Уайт производит много шума в Тампе.

— В Тампе?

Мазо кивнул:

— У него там еще осталось несколько заведений. Я не могу их прибрать к рукам, потому что там есть доля ньюйоркцев, а они дали мне понять, что сейчас мне лучше с ними не связываться. Он возит ром с юга, по нашим же маршрутам, и с этим я тоже ничего поделать не могу. Но поскольку он залез на мою территорию и здесь, ребята из Нью-Йорка дали нам разрешение его выдавить.

— До какой степени выдавить? — уточнил Джо.

— Они позволили все, кроме убийства.

— Ладно. И что ты собираешься делать?

— Не я. Это будешь делать ты, Джо. Я хочу, чтобы ты перехватил там власть.

— Но Тампой заправляет Лу Ормино.

— Он решит, что ему больше не нужна эта головная боль.

— И когда он так решит?

— Минут за десять до того, как ты туда явишься.

Джо немного подумал.

— Значит, Тампа?

— Жаркое местечко.

— Мне плевать, жаркое или нет.

— В таком жарком ты еще никогда не бывал.

Джо пожал плечами: старик обожал преувеличивать.

— Мне понадобится там кто-то, кому я могу доверять, — проговорил Джо.

— Я знал, что ты так скажешь.

— Ну и?

Мазо кивнул:

— Все готово. Он там уже шесть месяцев.

— Где ты его нашел?

— В Монреале.

— Шесть месяцев? — произнес Джо. — И давно ты все это затеял?

— Еще с тех пор, как Лу Ормино начал утаивать от меня часть моей доли, а Альберт Уайт явился подобрать остальное. — Он наклонился вперед. — Если ты отправишься туда и сделаешь все как надо, до конца своих дней ты будешь жить как король, Джо.

— А если я возьму там управление на себя, мы станем равными партнерами?

— Нет, — ответил Мазо.