— Итак, поняв, что я заблудился, я вспомнил нашу пословицу, вытащил карты и, хотя и был один, стал играть, вполне уверенный, что откуда-нибудь да явится партнер — если и не для того, чтобы играть со мной, так для того, чтобы вывести меня из затруднительного положения.

Белая Газель внезапно стала серьезной и выпрямилась в седле.

— Вы играли наверняка, — сказала она, — ибо, как видите, дон Андрес Гарот, я явилась к вам.

Услышав свое имя, ранчеро — ибо это был действительно он — внезапно поднял голову и внимательно взглянул в лицо своей собеседницы.

— Кто же вы, — спросил он, — если вы меня знаете так хорошо, между тем как я не припомню, чтобы когда-нибудь встречал вас?

— Вот как! — со смехом воскликнула девушка. — Коротка же у вас память! Как, вы не помните Белой Газели?

При этом имени ранчеро отпрянул назад.

— О, я с ума сошел! — воскликнул он. — Но я был так далек от предположения… простите меня, сеньорита!

— Но как же это вы покинули Красного Кедра? — перебила его молодая девушка.

— Карамба! — воскликнул ранчеро. — Это он меня покинул, а не я его. Впрочем, мне до него нет дела — у меня зуб против другого из моих старых приятелей.

— Ага!

— Да, и мне тем более хотелось бы теперь отплатить ему, что у меня, кажется, есть в руках верное средство.

— Кто же этот ваш приятель?

— Вы знаете его так же хорошо, как и меня, сеньорита.

— Это возможно, но если его имя не секрет…

— Никоим образом, — с живостью перебил ранчеро. — Человек, о котором я говорю, это брат Амбросио.

Услышав это имя, молодая девушка еще больше заинтересовалась разговором.

Ранчеро снова взглянул в лицо молодой девушки, чтобы убедиться, серьезно ли она относится к этому разговору. Лицо Белой Газели имело холодное и суровое выражение. Ранчеро продолжал:

— У нас с ним счеты, и только Бог нас рассудит.

— Я не спрашиваю у вас объяснений. Ваши дела очень мало меня интересуют, тем более что у меня есть свои, а потому я прошу у вас позволения покинуть вас.

— Зачем? — с живостью возразил ранчеро. — Нам очень хорошо вместе, к чему нам расставаться?

— Потому что у нас, по всей вероятности, дороги разные.

— Кто знает? Раз уж мы повстречались, то, значит, должны ехать вместе.

— Не думаю. Я еду к человеку, встреча с которым едва ли будет вам приятна.

— Это еще неизвестно, сеньорита, — возразил ранчеро. — Мне надо отомстить этому проклятому монаху, брату Амбросио, и, признаюсь откровенно, я слишком труслив и слаб, чтобы сделать это в одиночку.

— Хорошо, — со смехом заметила девушка, — но как же, в таком случае, вы собираетесь действовать, чтобы ваша месть удалась?

— О, очень просто. Я знаю в прерии одного человека, который его смертельно ненавидит и дал бы многое, чтобы держать в руках улики против него, так как этот человек, к несчастью, имеет недостаток быть честным.

— Ага!

— Да. Что делать, у человека всегда найдется какой-нибудь недостаток.

— И кто же этот человек?

— О, вы никогда даже не слышали о нем!

— Откуда вы знаете? Скажите мне его имя.

— Извольте, если угодно. Его зовут Сыном Крови.

— Сын Крови?! — воскликнула молодая девушка в изумлении.

— Да. Вы его знаете?

— Немного. Но продолжайте.

— Вот его-то я и ищу,

— И вы говорите, что у вас в руках средство погубить этого брата Амбросио?

— Да, мне кажется.

— Почему вы так думаете?

В ответ ранчеро выразительно пожал плечами.

Белая Газель бросила на него один из тех взглядов, которые проникают в глубину души.

— Слушайте, — сказала она, положив ему на плечо руку, — я могу подсказать вам, где найти человека, которого вы ищете.

— Сына Крови?

— Да.

— Вы серьезно говорите это? — спросил ранчеро, сильно удивленный.

— Серьезнее некуда. Но только мне хотелось бы знать, правду ли вы говорили.

Андрес Гарот посмотрел на нее.

— Значит, вы тоже против этого брата Амбросио? — спросил он.

— Что вам за дело? — отвечала она. — Вы действительно имеете улики?

— Имею.

— Это правда?

— Честное слово!

— В таком случае следуйте за мной, и менее чем через два часа вы увидите Сына Крови.

Ранчеро вздохнул. Радостная улыбка осветила его загорелое лицо.

— Вы серьезно говорите это? — воскликнул он.

— Едем! — отвечала она.

Ранчеро вскочил на лошадь, и они отправились в путь.

День, между тем, сменился ночью. Солнце село, и небосвод покрылся бесчисленным множеством звезд. Путники молча ехали рядом.

— Скоро мы приедем? — спросил наконец Андрес Гарот.

Белая Газель протянула руку вперед и указала на огонек, светившийся невдалеке между деревьями.

— Он там! — сказала она.

ГЛАВА XV. Выздоровление

Красный Кедр поправлялся медленно, несмотря на неусыпные заботы о нем отца Серафима, Эллен и матери Валентина Гилуа.

Нравственное потрясение, испытанное им при внезапной встрече лицом к лицу с миссионером, оказалось для него слишком сильным.

Как только он оказался в состоянии встать и сделать несколько шагов по пещере, отец Серафим, все время опасавшийся прибытия Валентина, спросил его, какие у него намерения относительно будущего и какой образ жизни он думает отныне вести.