Аннушка метнула в меня ненавидящий взгляд, но послушно вышла следом за мной и села в машину.

— Ну, что ты дуешься, как мышь на крупу? — заводя двигатель, спросила я. — Неужели тебе непонятно, что он никак не отреагировал на все твои попытки уязвить его? Ты его больше не интересуешь, Аня, с этим ничего не поделать. И вообще — ну, прояви ты хоть каплю уважения к себе, прекрати цепляться за каждого мужика, как обезьяна за гнилой банан, а? Неужели не противно самой-то?

— Что ты можешь об этом знать? — пробормотала она, отворачиваясь. — У тебя всегда было то, чего ты хотела.

— Хватит, мы сто раз это обсуждали. Больше не хочу. Пока ты не научишься сперва сама уважать себя, ничего не будет.

— Я по-другому не умею. Я живу для того, чтобы делать мужчин счастливыми.

— Ну, то-то они и сбегают из твоего пансионата по осчастливливанию, даже тапочки не забрав. Я серьезно — хватит, Аня, у меня нет сил в сотый раз обсуждать эту тему, ну, правда, сколько можно?

— Высади меня, я поймаю такси, — заявила Вяземская, и я не стала спорить, а просто припарковала машину через сто метров:

— Выходи. Спасибо за помощь.

— И тебе не хворать! — И она с такой силой припечатала дверку, что стекло жалобно звякнуло.

Я отлично знала, что через некоторое время Аннушка остынет и снова будет общаться со мной как ни в чем не бывало, проверено годами, поэтому не особенно расстроилась из-за размолвки. Есть люди, которые не наступают на грабли, а целенаправленно топчутся по ним, даже не замечая, как те лупят их черенком по лбу.

Купить билеты труда не составило — не самое популярное направление в конце мая, так что рано утром в субботу Володя уже вез меня в аэропорт.

— Вы только позвоните мне, когда долетите, хорошо? — инструктировал он. — Я должен знать, что у вас все в порядке.

— Вы, Володя, заботливый, как нянька, — улыбнулась я.

— Ну а как иначе-то? Мы с вами давно друг друга знаем. А обратный рейс когда у вас?

— Прилечу поздно ночью в воскресенье. Может, проще такси взять, чтобы не гонять вас так поздно?

— Даже не выдумывайте! Мне за это деньги платят! — возмутился водитель.

— Как знаете. Тогда в два тридцать.

— Понял.

Только заняв свое место в салоне самолете, я немного успокоилась — завтра утром все встанет на свои места.

Глава 13. Сюрприз

Услышанное сто раз не сравнится с тем, что увидел хотя бы однажды.

Японская пословица

Колония располагалась на северной окраине небольшого города и являлась как бы градообразующим предприятием — часть жителей работала именно там. В городе мне понравилось — чистенькие улочки, уже приведенные в порядок и готовые к лету, свежая зелень, аккуратные газоны и клумбы. Я оставила в гостинице небольшой саквояж и отправилась осматривать местные красоты. Теплая погода и яркое солнце располагали к медленной прогулке, и я с удовольствием бродила по улицам, чувствуя небывалый подъем настроения. Почему-то мне вдруг стало казаться, что в этом городке не может произойти ничего плохого, а завтрашний визит в колонию перестал пугать меня. В конце концов, никто не позволит Невельсону напасть на меня в комнате для свиданий — это же понятно. А мне важно собственными глазами убедиться, что он находится там, где и должен, и тогда можно оставить в прошлом все страхи и жить нормально.

Я даже ночью спала крепко и без сновидений, чего со мной уже довольно давно не случалось, и утром, едва открыв глаза, почувствовала себя бодрой и отдохнувшей. Определенно, день начал складываться с самого начала, и это меня ужасно радовало.

До колонии я доехала на специальном автобусе, отходившем с автовокзала раз в два часа, и в полдень уже стояла перед пропускным пунктом. Предъявив документы и заполнив необходимые бумаги, я оказалась в небольшом помещении для краткосрочных свиданий. И вот тут меня охватила паника — добираясь сюда, я просто не подумала о том, что останусь один на один с Невельсоном. А я уже была однажды в таком положении, и не скажу, что ощущения мне понравились. Что будет, когда он переступит порог этой комнаты? Что скажет, что я ему скажу? В отчаянии я заметалась по комнате, чувствуя, как начинается паника, стены сдвигаются, а воздуха не хватает. На мое счастье, открылась дверь и вошел сержант:

— Извините, гражданка Жигульская, но свидание не состоится.

Я остановилась напротив него:

— Что? То есть как? Я летела сюда из Москвы ради этих минут — и вы мне теперь говорите, что свидание не состоится? Где ваше начальство?

— Начальство отдыхает, есть только дежурный офицер. Но дело не в нем, а в том, что осужденный Невельсон госпитализирован в медчасть с подозрением на аппендицит.

— Что? Какой аппендицит, вы что несете, сержант? — Ко мне вернулась способность соображать, и я разошлась не на шутку: — Проводите меня к дежурному офицеру, иначе я немедленно позвоню в Москву генералу, и разговаривать будем иначе!

— Вы не угрожайте, гражданка Жигульская, — не совсем уверенно произнес сержант и, поколебавшись, решил: — Ладно, идем к дежурному, пусть он с вами объясняется. Но имейте в виду — я нарушаю устав.