Читаем Заклание волков полностью

— Вы кое-что упустили. Сначала я увидела Рэя. Я пыталась вывести машину из переулка, когда увидела, как подъезжает дочка Гроверов. Рэй сидел рядом с ней и имел ужасный вид. Девица сказала, что он пьян, но, боже мой, он был похож на покойника. Она не дала мне подойти к нему. Я только вывела машину из переулка и уехала.

— Он умирал, — сказал Уэксфорд. — Или уже был мертв.

Она вскинула брови, едва не коснувшись ими бронзовой челки, но ничего не ответила.

— Вы могли прийти к нам, мисс Марголис. Ведь вы слывете человеком, не чуждым гражданской ответственности.

— Но я уже рассказывала вам, — мягко сказала она. — Или Руперту. После Гровера я проехала сотню ярдов по дороге, и мотор заглох. У меня было немного воды, и я залила её в радиатор. Проползла пол-пути до Стауэртона, а потом сидела в этой чертовой машине, проклиная невезение. Тогда-то и появился Дикки, горланя что-то о спелом винограде. Понимаете, полгода назад у нас кое-что было, и мы сели в машину поговорить. Все деньги лежали у меня в сумочке. На ловца и зверь бежит. Дикки вечно не хватает денег, и, когда он узнал, что у меня они есть, то предложил махнуть в Италию. Здесь ужасный климат, правда?

Уэксфорд вздохнул. Сестрица была вполне под стать своему брату.

— Он был ужасно пьян, — простодушно сказала она. Уэксфорд возблагодарил господа за то, что отправил Бэрдена на другое задание. — Мы просидели около часа. Потом он протрезвел и пошел к Которну за своей машиной, а я отогнала «альпин» домой. Было уже около часа ночи. Руперт спал. Он терпеть не может, когда его будят, и я оставила записку, сообщив, куда еду. Потом вспомнила о Рэе и приписала, чтобы Руперт сходил к Гроверу и узнал, все ли с ним в порядке. У меня были дурные предчувствия.

— Где вы её оставили?

— Что?

— Записку.

— А, записку! Я написала её на большом листе плотной бумаги и прислонила его к груде газет на кухонном столе. Наверное, она потерялась.

— Он её выбросил. Пробки перегорели, и впотьмах он выбросил её вместе с газетами. Он думал, что мы пришлем к нему уборщицу, — Уэксфорд помолчал. — Но мы сочли это ниже своего достоинства. Наверное, надо быть проще.

— Да, это поубавило бы хлопот, — сказала Анита Марголис и вдруг расхохоталась, раскачиваясь на столе так, что стеклянная фигурка опасно затряслась. — Это очень похоже на Ру. Он думает, что мир должен предоставить ему полчище рабов. — Внезапно она вспомнила, что речь идет о весьма печальном предмете, и сразу посерьезнела. — Я встретила Дикки на Хай-стрит, и мы сразу поехали в лондонский аэропорт.

— Почему вы сменили верхнюю одежду?

— Сменила? Правда?

— То, что сейчас на вас, нашли на пассажирском сиденье вашей машины.

— Да, припоминаю. Шел сильный дождь, и я надела красный плащ. Понимаете, у Дикки очень шумная машина, а мне не хотелось тревожить Руперта, поэтому я договорилась с Дикки встретиться на Хай-стрит. — Она лукаво посмотрела на Уэксфорда. — Вы когда-нибудь сидели в машине три часа подряд в насквозь промокшей шубе?

— Пожалуй, не доводилось.

— Это как в поговорке про крысу-утопленницу.

— Полагаю, что тогда же вы захватили и паспорт.

Она кивнула, и Уэксфорд с легким раздражением спросил:

— Вы даже не считаете нужным присылать открытки, мисс Марголис?

— О, зовите меня просто Энн. Все так делают. А что касается открытки, я бы её отправила, кабы отдых был мне в радость. Но там был Дикки, и я тратила миллионы этих поганых жалких лир! Мне их все время не хватало. Бедный Ру! Я подумываю завтра вытащить его в Ибизу. Он столько натерпелся, и, к тому же, здесь я не могу носить свои замечательные новые наряды.

Она легко соскользнула со стола, и Уэксфорд с большим опозданием увидел, как её пятнистая шубка задела хрупкую статуэтку. Мисс Марголис рванулась, чтобы подхватить падающую вещицу, но та со звоном разбилась о ножку стола.

— О, боже, я ужасно виновата, — сказала Энн. Она смущенно подобрала с десяток самых крупных осколков. — Какая жалость!

— Она мне никогда не нравилась, — ответил Уэксфорд. — Последний вопрос, и можете идти. Вы когда-нибудь пользовались той зажигалкой?

— Какой зажигалкой?

— Золотой, подаренной Энн, огоньку чьей-то жизни.

Она задумчиво склонила голову, и волосы тяжелыми полумесяцами упали ей на щеки.

— Зажигалка, которую я когда-то показывала Алану Кэркпатрику?

Уэксфорд кивнул.

— Она никогда не была моей. Это зажигалка Рэя.

— Он ремонтировал машину и случайно оставил ее?

— М-м… Я возвратила её на другой день. Признаюсь, я дала Кэркпатрику понять, что зажигалка моя, — она пошевелила пальцами, торчавшими из золотистых босоножек, и принялась растирать осколки по ковру. — Он очень ревнивый, его так и хочется подразнить. Вы видели его машину? Он хотел катать меня в ней! За кого он меня принимал, интересно? За участницу парада лорда-мэра? Боюсь, что я — любительница подразнить людей.

— Нас вы уж точно подразнили, — сердито ответил Уэксфорд.