Читаем Заказуха полностью

– Перед майскими праздниками с нами Колька поселился. Он и предложил на лето поехать. А там пустых домов полдеревни. Мы прикинули и купили сообща за тысячу долларов небольшой домик с участком. Оформили его как положено, в порядок привели. Посадили картошку, зелень. К зиме собираемся баньку поставить. Вокруг грибные леса, поля, речка – божья благодать.

– Прямо как в сказке, – не унимался Ковалев. – Лежали себе на чердаках, а стоило вам по пятьсот баксов выдать, как тут же переродились. Хоть в газетах о вас пиши.

– Какая тут сказка, всем по-людски жить хочется. Мы Валентина часто добром вспоминаем.

– И мы его частенько вспоминали, все мечтали рожу ему набить. А вот что с тобой делать? – спросил Ковалев новоиспеченного фермера.

Но ответа от него так и не дождался, потому что Субботин уже принял для себя какое-то окончательное решение и попросил заместителя срочно доставить Кузякина и снарядить кого-нибудь из оперативников в поездку за остальными коммунарами.

Вскоре, выполнив указания начальника и определив Серебрякова на ночлег в камеру, Ковалев вернулся в кабинет.

– Николаич, ты что задумал? – спросил он у Субботина.

– Если мы это дело на самотек пустим, то их все равно придется судить, – ответил тот.

– Это почему же?

– Согласно действующему Уголовному кодексу. Эксцесс исполнителя, только со счастливым исходом. Убийство они организовали? Организовали. Деньги заплатили? Заплатили. Все остальное Скоков помимо их желания провернул. Надул их попросту. Так что, невзирая на последствия, они организаторы убийства, а он мошенник, если жильцы на него официально пожалуются, – разъяснил Субботин.

– Логично. Я как-то сразу не въехал. И что ты предлагаешь?

– Хочу по совести поступить, раз по закону мы им помочь не в силах. Это пусть «золотые» адвокаты за подобные советы с клиентов деньги стригут, но мы же с тобой другой масти. Тут один из них мне недавно свой профессиональный анекдотец рассказал… Приболел один адвокат и просит своего сына на период болезни взять своего давнего клиента под опеку. Тот через несколько дней является к отцу и радостно сообщает: «Все в порядке. Добился, чтобы дело в отношении него прекратили». А тот пальцем у виска покрутил и говорит: «Дурак ты, дурак. За счет этого дела отец мой меня вырастил, я тебя на ноги поставил, а ты его прекратил».

Ковалев усмехнулся.

– Я только не улавливаю, как ты при данном раскладе всех их из дела выведешь? Все равно кто-то должен быть крайним.

– Михалыч будет. Тот, который ножи мастерил. Вот ему точно никуда от нашего правосудия не скрыться. Но ему мы, согласно отечественной программе «Защита свидетелей», пообещали содействие. Видимо, и мне придется слегка пострадать.

В этот момент их беседу прервал стук в дверь, и постовой завел в кабинет дрожащего от страха Кузякина, побледневшее лицо которого сливалось с покрашенными белой краской стенами. На нем были надеты грязные рабочие штаны, старый ватник и зимняя шапка, а за спиной, словно горб, торчат огромный рюкзак.

– За что, товарищ майор, я же вас не обманул, честно работаю, от следствия не скрываюсь, – заскулил он от самого порога.

– Ты никак в Магадан собрался? – улыбнулся Субботин, увидев столь живописную картину.

– Куда же еще в три часа ночи могут отправить? – на полном серьезе подтвердил Кузякин.

– Да перестань ты трястись, сними рюкзак, садись и слушай, – потребовал Субботин. – Времени у меня в обрез, поэтому тебя и привезли как самого сообразительного. Остальным сам растолкуешь. Разумеется, без ссылок на первоисточник. За это с твоей фирмы линолеум в дежурную часть.

Кузякин, ничего не понимая, согласно закивал головой, скинул рюкзак и замер на стуле. Во время рассказа о чудесном воскрешении жертв он, не шелохнувшись, смотрел на Субботина и, кажется, каждой порой старался впитать в себя смысл сказанного. И только когда тот дошел до судебной перспективы, не выдержал напряжения и рухнул со стула на колени.

– Георгий Николаевич, родной, посоветуйте, как нам быть? – сдавленным голосом попросил он, пытаясь на коленях приблизиться к начальнику отдела. Тот его осадил. Но на стул Кузякин не вернулся и остался сидеть на полу.

– В принципе, деньги свои ваш наемник отработал, поэтому кляузы на него писать не советую. Для вас же накладнее выйдет, – предупредил Субботин.

– О чем вы говорите, какие деньги, – откликнулся с пола Кузякин.

Лицо его приобрело естественный цвет, в глазах появились искорки, и Субботин понял, что не ошибся в нем.

– Иди поднимай народ, – скомандовал он. – И чтобы текст у всех как от зубов отскакивал. Только не вздумайте сказать, что я вас лупил… Даю вам два дня.

После этих слов Кузякин вскочил на ноги и стремительно рванулся к двери.

– Рюкзак захвати! – крикнул ему вслед Ковалев.

Когда же Кузякин, так и не услышавший его слов, скрылся за дверью, он с восхищением уставился на начальника.

– Николаич, да ты просто гений. Такую конструкцию в голове соорудил и все просчитал. Тебе пора с компьютером в шахматы играть, а ты все о линолеуме печешься.