Читаем Заказуха полностью

– Да, молодец твой ударник труда. Все сделано на высоком профессиональном уровне, прямо самородок. Мне такие таланты нужны, – сказал удовлетворенный увиденным Кузякин и отсчитал Володе вторую часть гонорара.

Вечером того же дня, нагруженный пакетами с новогодними подарками от соседей, Володя привез брату остаток денег. Тот встретил его в легком алкогольном возбуждении и пригласил в комнату, где красовались на столе недопитая бутылка коньяку и тарелка с наструганной колбасой и дольками шоколада.

– Как настроение, «мокрушник», каяться бежать не надумал? – спросил Володя, передавая Скокову конверт с деньгами. – Говорят, первые дни самые мучительные, легко глупостей наделать, а потом со временем забывается. Если, конечно, не напомнят. Ну, это тьфу, тьфу, тьфу.

– Настроение фиговое. Совесть мучает, – ответил тот, – но вы за меня не волнуйтесь. Я утром в Никольском соборе за упокой души свечку поставил.

– Его или своей?

– А, всех, – махнул рукой Скоков. – Целый день грязь под душем смываю да грехи замаливаю. – При этом он указал настоящую бутылку коньяку.

– Я от тебя, честно говоря, такого не ожидал и, не обижайся только, в удачный исход не верил, – признался Володя. – А настроение я тебе мигом поправлю. – Он принялся вытаскивать из пакетов разнокалиберные бутылки, коробки конфет, фрукты и бюст Дзержинского, подаренный участковым. – Это тебе от соседей к празднику. Феликс, между прочим, тоже с врагами народа беспощадно боролся.

Он попытался было завести разговор о событиях ночи, но Валентин оборвал его с просьбой не возвращаться к этой болезненной для него теме.

– Слова больше не услышишь, – извинился брат. – Давай мы сейчас за Новый год коньячку треснем. Ты, кстати, где праздновать собираешься? Наш коммерсант Кузякин очень хотел с тобой познакомиться. Сказал, что такие талантливые и исполнительные люди ему в современном бизнесе просто необходимы. Хочешь, приезжай, – предложил он, но Валентин отказался, сообщив, что ждет возвращения семьи.

Разлив коньяк по бокалам, братья звонко чокнулись за наступающий праздник и одним махом добили остававшееся в бутылке спиртное.

– Что год грядущий нам готовит?! – весело пропел Володя, отправляя в рот дольку шоколада.

– Обещание еще лучшей, чем прежде, жизни и очередного коренного перелома. Хоть бы наш завод какой-нибудь Форд купил. Представляешь, их салон и кузов, а наш двигатель от танка и пушка. Специальная модель для стран СНГ. Да ей цены не будет!

– Брось, Валя. Найдутся и в России когда-нибудь умные люди. Не омрачай сию минутную радость, – сказал Володя и обнял его за плечи.

– Ты думаешь, сейчас там дураки? Это мы их, мудаки, выбираем, любому проходимцу на слово верим…

– Слушай, я тебя в таком настроении боюсь одного оставлять. Как бы ты чего не сотворил, – с тревогой в голосе произнес Володя.

– За меня не переживай, езжай праздновать, – успокоил его Валентин.

– Смотри, если какие дурные мысли в голову полезут, сразу звони. Я мигом прилечу.

* * *

В новогоднюю ночь во всех квартирах третьего подъезда дома номер 5 царило бурное веселье. Ко всеобщему удовольствию от встречи любимого праздника добавилась радость от успешно проведенной акции возмездия. Казалось, теперь их дальнейшая жизнь пойдет иначе – достойно и красиво.

После первых произнесенных в семейном кругу тостов соседи отправились друг к другу с поздравлениями, и вскоре центр всеобщего веселья переместился на лестницу, куда вынесли для танцев японский магнитофон Кузякина.

Отдохнувший на природе от тяготивших его мыслей профессор Вознесенский после выпитого шампанского, сидя в кресле, вдохновенно доказывал жене:

– Аннушка, ты пойми, хотя бы элементарное планирование в государстве просто необходимо. Нельзя же все превращать в хаос. Я не говорю о прежнем – социалистическом, но хотя бы общие направления, какие-то вехи у них в головах должны быть. Ведь они же только иностранные кредиты планируют.

– Степан Яковлевич, ну что ты за них переживаешь, все у них есть. И планов собственных у каждого хоть отбавляй. Это у нас ничего нет. Приходится самим о себе заботиться, за свой счет, – успокаивала его Анна Сергеевна. – А ты, если будешь нам праздник отравлять, первой же электричкой снова в лес отправишься. – Анна Сергеевна протянула мужу бокал с шампанским. – Выпей, и пойдем на лестницу танцевать, сегодня такая чудесная ночь. Я словно помолодела.

Степан Яковлевич допил шампанское, обул выходные ботинки и следом за женой побрел на лестницу.

Каково же было удивление Анны Сергеевны, когда на танцевальной площадке Настя протянула ей картонную коробку из-под обуви, в которой лежал маленький рыжий котенок. С трепетом взяв в руки бесценный подарок, Анна Сергеевна от неожиданности пустила слезу и принялась благодарить обступивших ее улыбающихся людей:

– Предлагаю поднять тост за Мурзика второго! – выкрикнул Журавлев, появившийся в этот момент на лестнице в парадном мундире, украшенном аксельбантами, и принялся разливать шампанское в подставленные бокалы.