Какой же диагноз поставить этому человеку? Инсульт? Паралич сердца? Тромбоз? Признайтесь, что убийство окажется самой последней версией, которая придет к вам в голову, ибо всему на свете определен свой срок и даже великая воля не способна вечно удерживать жизнь в немощном теле.

Так что же получается, неужели правда 5 марта 1953 года на Ближней даче в Волынском в торжественной и строгой тишине встретились два вечных спутника – старость и смерть? Что заставляет нас сомневаться в естественности ухода этого человека, измотанного неодолимой для иного смертного судьбой?

Дело в том, что мы слишком хорошо знаем Сталина и историю его жизни, чтобы допустить, что Смерть смогла обмануть его и, подкравшись, нанести «удар свой ножом из-за угла» в тот момент, когда Сталин был не готов к этому. А то, что политически Сталин к смерти был не готов, долгие годы казалось очевидным и не вызывало никаких сомнений.

В самом деле, как могло случиться, что Сталин, который всегда заботился о каждом новом дне нашего народа, подобно отцу, опекал его, – вдруг, не оставив никакого завещания, никаких наследников, не объяснив, куда он вел страну семь послевоенных лет, куда, наконец, СССР должен идти далее, – взял да умер, бросив Россию на произвол судьбы? Невольно возникает впечатление, что Сталину было все равно, что станет с Советским Союзом после его ухода.

Конечно, нам трудно принять такую мысль и неудивительно, что нелогичность смерти Сталина многие пытаются объяснить тем, что он был убит.

Кое-кто, напротив, ссылаясь на известных психиатров, поспешил заявить, что, мол, у Сталина под старость сделалось не все ладно с головой, был даже назван диагноз – эпилептоидная паранойя или что-то там еще в этом роде. Дескать, здесь и надо искать объяснения политики Сталина, и даже причина его смерти кроется в том, что «больной, неадекватный» диктатор в конце концов сам себя затравил. Собственно, логика авторов таких версий предельно понятна – коль скоро в России по тридцать лет правят опасные, буйные психопаты, ее надо обнести колючим забором, отгородиться от нее очередным санитарным кордоном или позиционным районом ПРО.

Ясно, что нас, русских людей, такие объяснения родной истории устроить не могут, и верить в них, подобно некоторым нашим дурачкам-интеллигентам мы не станем.

Несмотря на всю усталость, всю нечеловеческую утомленность Сталина, последние годы и дни его жизни были наполнены особым, не сиюминутным смыслом, в них действительно не было ничего случайного, никаких импульсивных или аффективных решений. Все слова и действия Сталина, как и прежде, были частью цельного, хорошо продуманного плана.

Весь вопрос заключается в том, что помешало Сталину поделиться деталями этого плана с народом, сделать его всеобщим достоянием, официальной программой развития Советского Союза? Что такое мог понять о жизни и о мире умудренный годами Сталин? Почему он вынужден был скрывать свое знание не только от народа, но и от ближайших соратников, рискуя вызвать их непонимание, недоверие, подозрения и навлечь тем самым на себя тень «дворцового заговора»?

Куда после войны вел нашу страну Сталин? Какое будущее он видел для России? Отчего перед лицом грозившей ему гибели Сталин не защищал свою жизнь? Почему в марте 1953 года он решил умереть?

Социализм. Упущенный шанс

Если говорить по совести, то в Нью-Йорке должен стоять памятник не томной даме с факелом, называемой американцами «Свободой», а основоположнику научного коммунизма Карлу Марксу. Именно Маркс был гениальным «аудитором капитализма». В своих работах он безошибочно точно определил болевые точки капиталистической системы и указал факторы, которые в будущем должны были привести капитализм к краху.

В отличие от коммунистов, несших «Капитал» Маркса над своими рядами как хоругвь, прагматичные «буржуи» на деле использовали открытия классика для модернизации капиталистического общества и преодоления системного кризиса, глубоко поразившего его на рубеже XIX–XX веков.

При этом наиболее актуальными для буржуазии оказались два из открытых Марксом противоречия капитализма: во-первых, противоречие между трудом и капиталом (где есть равенство – там нет прибыли), а во-вторых, между буржуазными государствами как высшими субъектами глобальной рыночной конкуренции.

Именно через обострение этих конфликтов К. Маркс и В. Ленин видели возможность перехода к коммунизму: буржуазные государства с развитием военных средств поражения развязывают между собой глобальную войну за ресурсы, а народные массы, объединенные своим угнетенным положением и доведенные войной до крайней нужды, поднимают мировую революцию.