Читаем Закат боярской республики в Новгороде полностью

Еще теплится жизнь на вече, еще формально обсуждается ответ великому князю. Но уже только формально—фактически все решено. 6 января все требования великого князя были приняты. Просили только не отбирать земли у «убогих», маловотчинных монастырей. Составляется список всех земель, подлежащих конфискации. И снова «милость», великого князя —у владыки он отбирает не половину вотчин, а «только» десять волостей — всего-навсего около трехсот новгородских «сох», около тысячи крестьянских хозяйств

Новгородцы присягают великому князю

Миниатюра из Голицынского тома Лицевого летописного свода.

У шести крупнейших монастырей — Юрьева, Аркажа, Благовещенского, Никольского Неревского, Онтонова и-Михайловского на Сковородке — отбирается половина земель — в общей сложности около тысячи -восьмисот крестьянских хозяйств. Отбираются и шесть сел, что были за князем Василием Гребенкой — около двухсот пятидесяти крестьянских хозяйств. Всего не менее трех тысяч обеж перешло в руки великого князя, в руки государственной власти объединенной Руси. В недалеком будущем эти обжи вместе с многими тысячами других поступят в распоряжение новых владельцев. Из Москвы приедут помещики —служилые люди великого князя. Они будут получать доходы с крестьян своего поместья без права распоряжаться землями, без права увеличивать повинности. А половина земель перейдет в руки оброчных крестьян — они будут платить подати непосредственно в государственную казну, не зная над собой власти ни феодала, ни его приказчика. В жизни новгородских смердов откроется новая страница.

8 января были решены последние спорные вопросы. Великий князь узнал, что такое новгородская «соха»: «три обжи соха, а обжа — один человек на одной лошади ореть (пашет.— Ю. А.), а хто на трех лошадех и сам третей ореть, ино то соха». И вот на все «сохи Новгородской земли, во всех волостях, и на Двине, и на Заволочье, «на всяком, хто ни паши землю», была наложена одинаковая ежегодная дань —прямые денежные платежи в государственную казну: по полугривне (семь новгородских денег) на год. Тяжела ли была эта дань? На обжу высевалось три-четыре коробьи ржи и соответствующее количество овса, в среднеурожайный год она приносила валовой доход примерно в десять новгородских гривен. На соху приходилось тридцать гривен, из которых дань составляла одну шестидесятую часть. Если считать, что за вычетом расходов на потребление и семян для посева в распоряжении крестьянского хозяйства оставалось не более трети валового дохода, то и тогда размер дани не покажется слишком обременительным. Неудивительно, что смерды Новгородской земли отнюдь не выступали против новой власти, против подчинения единому Русскому государству. Но платить должны были все, в том числе и те, кто раньше был освобожден от повинностей, — и боярские ключники, и сельские старосты, и одерноватые (полные) холопы, посаженные на землю. В новом государстве стиралась разница между разрядами сельского населения. Феодальное развитие переходило на новый этап. И опять великий князь «пожаловал» отчину свою — согласился не посылать своих писцов и данщиков, а доверить сбор дани самим новгородцам, «а хто утаит хотя одну обжу... и великие князи того казнят». Последний вопрос — о Ярославовом дворе. 12 января был решен и он, разумеется так, как хотел великий князь. И список целовальный «на чем... крест целовати всему Великому Новугороду» был послан в город с дьяком Андреем Одинцом. «И отчина их тот список слышали...» Андрей Одинец должен был предъявить список во владычной палате. Затем его зачитали на вече. По-видимому, именно в этот день, 11 января 1478 года, вече собиралось в последний раз.

Запись целовальную привезли обратно на «Паозерье». Новгородский дьяк списал ее

«слово в слово» — ее должен был теперь подписать владыка «своею рукою», да и «печать свою приложити». И посадники от каждого из пяти концов тоже должны были приложить свои печати.

Через день, 13 января, владыка и бояре, житьи и купцы явились снова на «Паозерье». Целовальная грамота была уже оформлена, подписана и запечатана всеми печатями. Начался обряд крестоцелования. «Лучшие люди» принимали присягу здесь же, перед боярами великого князя.

А все Ардове новгородцы целовали крест в четверг, 15 января.

Настал последний день феодальной республики. В этот день в городе уже не собиралось вече. Князь Иван Юрьевич Патрикеев в сопровождении Федора Давыдовича Хромого, князя Ивана Стриги Оболенского и Василия и Ивана Борисовичей Тучков Морозовых явился во владычную палату. После краткого вступительного слова главы делегации на владычном дворе начали приводить ко кресту бояр и житьих, которые не были на «Паозерье». А в каждом из пяти концов великокняжеские дети боярские и дьяки приводили к целованию всех прочих. «Все целовали люди» — даже жены боярские и вдовы, даже «люди боярские» — зависимые от господ слуги.