Читаем Закат боярской республики в Новгороде полностью

«И архиепископ Иона Великого Новгорода и Пскова со своим священным собором, и с мужи Новгородстии стретоша его честне с кресты». Под колокольный звон древних новгородских храмов великий князь всея Руси ппервые за сто четырнадцать лет «вниде» в собор «святей Софии, и стояв святую литургию». После этого Василий Васильевич со своей свитой отправился на Городище, традиционную великокняжескую резиденцию, где еще совсем недавно жил его враг, Дмитрий Шемяка.

Ни новгородские, ни московские источники не сообщают, о чем именно шла речь на переговорах великого князя Василия с новгородской господой. Официальные им мятники той и другой стороны подчеркивают мирный, дружелюбный и торжественный характер пребывания Василия Васильевича в городе святой Софии. «Архиепископ, владыка Иона возда честь князю великому Василию Васильевичу всея Руси и сыном его, князю Юрию и князю Андрею, и их бояром, чтивше его по многи дни, и дары многы въздаст ему, и сыном его, к боляром его. Тако же и князь Василий Васильевич Новгородский (Суздальский, находившийся в Новгороде.— Ю. А.) воздал честь князю великому... По-тому же » степенный (посадник.— Ю. А.) Великого Новгорода и бояре и весь Великий Новгород честь велику воздаша... и дары многи»,—; утверждает новгородский летописец.

«Новгородцы... въездаша князю великому честь велику и сыновьям его»,—солидаризируется с ним московский.

Но близкая к митрополиту всея Руси Софийско-Львовская летопись сообщает, что после приезда великого князя новгородцы «удариша в вечье, и събрашеся к святей Софеи, свечашесе, все великого князя убити и с его детьми». По словам Ермолинской летописи, ког-да Федор Васильевич Басенок, боярин великого князя, возвращался ночью на Городище после пира у посадника^ на него «удариша шильники (на языке XX века— шпана.— Ю, А.) и убиша у него слугу, именем Илейку Усатого, рязанца». Сам же Басенок «едва уте-че на Городище и с товарищи». Летописец утверждает, что враги великого князя «приидоша всем Новгородом на великого князя к Городищу». Расходясь в деталях, обе названные летописи рисуют одну и ту же достаточно правдоподобную картину.

Не дремали противники московско-новгородского сближения, сторонники той части новгородского боярства, которая все больше поворачивалась спиной к Москве, возлагая свои надежды на великого князя Литовского. Вспоминались старые и новые обиды и жроз* мирья», активно и не безуспешно хлопотали агитаторы «литовской» партии. Приезд великого князя подлил масла в огонь. Как бурное море волновался Великий Новгород. Возбуждаемые противниками Москвы, нестройные толпы были готовы на самые крайние эксцессы.

Но этого не случилось. По словам митрополичьей летописи, владыка Иона держал речь на вече: «О безумнии людие! Аще вы великого князя убиете, что вы приобрящете? Но убо большую язву Новгороду доспег ете...» Недавно избранный в архиепископы, бывший игумен Никольского Отенского монастыря был, несомненно, умным человеком, хорошо понимавшим суть вещей. Архиепископу было ясно, что дело вовсе не в личности великого князя Василия. За спиной великого князя, живущего на Городище,— сама Москва. «Сын бо его большей, князь Иван, се послышит ваше злотворе-ние...» Убийство Василия Васильевича, даже любой акт насилия над ним и его людьми неминуемо и немедленно поведет за собой беспощадное, страшное возмездие. «А се часа того, рать испросивше у царя, и пойдет на вы, и вывоюет землю вашу». Иона знал, чем напугать новгородцев. Не видевшие никогда ордынских «ратей», они были хорошо наслышаны о них и боялись их больше всего (и с полным основанием). Умышленно или неумышленно архиепископ ошибался только в одном —г с «царем» (ордынским ханом) уже были далеко, не такие' отношения, чтобы просить у него «рать». Москва могла наказать новгородцев и без всяких ордынских «союзников». Но, во всяком случае, слова владыки оказали СВО^ воздействие: «оконнии възвратишася от злыя мысли своея».

Дело было, конечно, не только в красноречии архиепископа и даже не в страхе перед безжалостными ордынскими всадниками. Живший по своей феодальной традиции, имевший свои особенности и бережно лелеявший их, Господин Великий Нов/ород был частью единой Русской земли и в глубине своего сознания никогда не забывал об этом. Население великого города состояло не только из бесшабашных «шильников», всегда готовых на все, и не из одних сторонников великого князя Казимира и его родичей. В начале второй половины XV века в Новгороде, как и повсюду на Руси, развивалось и крепло сознание национального единства,, сознание общности коренных интересов всей Русской земли. И это сознание в конечном итоге оказалось сильнее воинственных призывов «литовской» партии.