Читаем Зайцем на Марс полностью

— Да лишь то, что он, пожалуй, испытывал довольно схожие чувства еще в 1894 году. Насколько я помню, он говорил: «Точно Греция стала слишком мала для цивилизации греков, так и все человечество в будущем ждут исследования, по крайней мере, солнечной системы». Как видите, почти та же идея.

Доктор с любопытством посмотрел на девушку.

— И вы тоже придерживаетесь этого взгляда?

— Мое личное мнение... Не знаю. Но могу сказать, что я думала о подспудных причинах своего пребывания здесь. С меня хватает и непосредственных причин.

— Сожалею, что вы не хотите откровенно рассказать о них. Думаю, нам было бы интересно.

Девушка не ответила. Она снова повернулась к иллюминатору и уперлась взглядом в черноту, словно не расслышав сказанного. Несколько мгновений доктор задумчиво смотрел на нее, прежде чем вернуться к остальным. Подобно Дейлу, он был совершенно уверен, что на борт «Глории Мунди» ее привела не просто прихоть, но он тоже не мог подыскать никакой убедительной причины ее присутствия.

— Причина нашего пребывания здесь,— заявил Фрауд,— наверняка заключается в ожиданиях того, что мы найдем на Марсе. Док в первую очередь биолог, и его понять легко. Я, как журналист, охочусь за новостями ради них самих.

— Поверхностно, но так,— согласился доктор.— Однако я говорил о фундаментальном стремлении — об источнике того любопытства, которое отправляло поколение за поколением гоняться, казалось бы, неизвестно за чем. Полагаю, у каждого из нас есть собственные представления о том, что именно мы найдем на Марсе, но готов поспорить, что ни одна из фантазий, даже если они все осуществятся, не станет, разумно говоря, достаточно веской причиной, чтобы мы рисковали жизнью. Про свои ожидания я знаю точно. Я ожидаю найти новые виды флоры. Если найду, то буду в восторге, но — и в этом-то вся суть: окажутся ли они полезными или совершенно бесполезными? Что заставляет меня вновь задать вопрос: почему я готов рисковать своей жизнью для того, чтобы найти их?

Когда он умолк, в разговор вступил Фрауд.

— На самом-то деле, ваша причина та же, что и у меня,— сбор информации. Разница в том, что ваша информация специализированная. Все мы — собиратели информации, иначе говоря, знаний — так что теперь мы возвращаемся к тому, с чего начали.

— Ну, а что ожидаете найти вы? — спросил доктор.

— Да, в общем-то, я не знаю. Думаю, больше всего я хочу обнаружить доказательства существования расы существ, построивших марсианские каналы.

Тут вмешался Дуган.

— Каналы! Да все же знают, что это с самого начала было недоразумением. Просто когда Скиапарелли открыл их, то назвал canali, и он имел в виду русла высохших рек. Потом это итальянское слово перевели буквально и стали полагать, что он имел в виду искусственные сооружения. А он ничего такого и не подразумевал.

— Мне это известно,— холодно отозвался Фрауд.— Я проходил это в школе, как и вы. Но это не мешает мне считать их искусственными.

— Но подумай о масштабах работ. Это же невозможно. Каналы в сотни миль длиной, и многие из них шириной в пятьдесят миль. Вся планета покрыта их сетью. Такого просто невозможно создать.

— Признаю, что это колоссальный труд, но не согласен с тем, что такое невозможно. Фактически, я утверждаю, что если бы океанам Земли грозило скорое обмеление, а единственным способом получить воду стала бы транспортировка ее с полюсов, то мы бы соорудили то же самое.

— Но подумай, сколько потребуется трудов!

— Ради того, чтобы выжить, стоит потрудиться. Но если ты хочешь поколебать мою веру в теорию о том, что марсианские каналы сооружены разумными существами, то тебе надо всего-навсего объяснить их образование как-то иначе. Если у тебя есть идея, которая объяснит, каким образом природа сооружает прямые пересекающиеся рвы постоянной ширины и в сотни миль длиной, то я хотел бы о ней услышать.

Дуган обернулся за подмогой к Дейлу, но тот покачал головой.

— На этот счет у меня нет своего мнения. Не хватает информации.

— Для меня прямые линии — достаточное доказательство,— продолжал Фрауд.— Пустоты природа не терпит, разве что в космосе... Но прямых линий она не терпит везде и всюду.

— Да,— согласился Бернс.— Она не способна ни начертить прямую линию, ни работать по плану. Ее путь — метод проб и ошибок, и в уйме случаев она разбазаривает силы, действуя методом проб и ошибок.

— Значит, вы, подобно мне, ожидаете обнаружить следы разумной жизни? — спросил журналист.

— Не знаю, но это одна из тех вещей, которые я надеюсь выяснить. Хотя теперь, когда вы меня спрашиваете, должен признаться, что я никогда не понимал, почему мы должны считать, что все Божьи создания должны находиться на одной крошечной планетке.