Читаем Зайка полностью

Она сидит в кресле по левую руку от Герцогини, под лампой в форме лебедя, свет которой стекает по ее каштановым локонам. Виньетка в их компании играет роль хулиганки. Она самая зубастая из всех заек. Надевает грубые ботинки на рифленой подошве под изящные платьица, носит нарочито лохматые прически и ходит с вечно приоткрытыми губами, каждым взглядом дымчато-серых глаз посылая окружающих к черту. Любит шокировать. Пишет экзистенциальные виньетки[19] о диснеевских принцессах, которые трахаются в кровавых оргиях, или о диких женщинах, ползающих на карачках по дну беккетских[20] чертогов разума, откусывая головы куклам Барби. Она все время выглядит обкуренной, точно сидит в облаке опиума. Вполне возможно, что в другой жизни она была балериной, пока не ступила на кривую дорожку концептуального искусства и не узнала, как приятно сутулиться. Несмотря на хрупкую прозрачную красоту ее личика с мерцающими голубыми прожилками вен, которое Аве напоминает о черепах, а мне – о викторианских леди, она далеко не всегда одевается как пирожное. Мы познакомились на приеме для первокурсников факультета повествовательных искусств, и тогда я увидела совсем другую девушку: в джинсах и клетчатой рубашке, с пластиковым стаканчиком вина в руке, который она держала небрежно и естественно, совсем не так, как держит теперь. Тогда я подумала – вот с ней я могла бы и подружиться. Однажды я подошла к ней на вечеринке. В то время ее еще не засосало в Заячью нору. «Привет», – сказала ей я. Она тоже сказала: «Привет», да еще и посмотрела на меня с облегчением и благодарностью. Мы поговорили, неловко запинаясь и смущаясь. Мне пришлось притвориться, что я люблю фитнес, чтобы поддержать разговор. Но вскоре мы уже не столько говорили, сколько просто кивали, торопливо прятались за стаканчиками, делая более крупные и длинные глотки, и несли всякую чушь, вроде того, какими холодными, говорят, бывают тут зимы. А потом она извинилась и сказала, что ей нужно в туалет. После, всякий раз когда мы сталкивались на какой-нибудь вечеринке, она оглядывалась по сторонам так беспомощно, будто попала в ловушку. И тут же застегивалась и закрывалась на все замки. Но прямо сейчас она смотрела на меня точно так же, как в тот первый раз. Замки открылись, двери распахнулись – давай, заходи, ну заходи же.

– Но мы ведь правда подумали, что она заблудилась. На минутку, – настойчиво добавляет Жуткая Кукла.

– Это ты думала, – вставляет Виньетка, положив нежную ладошку на руку Жуткой Куклы. – А мы переживали, придет ли она. Но вот она здесь, – Виньетка смотрит на меня. – Вот и ты, Саманта, – и слегка улыбается.

– Да, – подхватывает Жуткая Кукла. – Вот и ты.

А затем они обе поворачиваются к Герцогине. Та сидит на мягком бархатном диванчике, чуть склонив голову набок. Ее роскошные платиновые локоны, тщательно уложенные в замысловатую прическу, сияют в свете ламп, но выглядит это несколько жутко, точно у нее на голове сидит светящаяся сказочная птица.

Облачена Герцогиня в белое шелковое платье с запахом, отороченное кружевом, с широкими длинными рукавами. Она, своей изящной скульптурной позой, напоминает мне некую таинственную богиню Луны с какой-то древней гравюры. И немного – одну из тех нервных цапель, прячущихся в ветвях плакучих ив, которых я однажды видела в зоопарке. Тонкий шелк и замысловатое кружево ее наряда прямо-таки разят кучей денег, которые она вывалила за них в магазине, где продают стразы и хрусталь.