Читаем Заговоры ЦРУ полностью

Заговоры ЦРУ

Ален Жобер , Люсьен Ковальсон , Давид Антонель

Но у Харви не было ни одного прямого доказательства, что такой разговор между Бисселом и Белым домом действительно состоялся. Говоря с Харви, Биссел не назвал ни одного конкретного лица из Белого дома. Харви объяснил, что с его стороны было бы весьма «некорректным» спросить у Биссела, с кем он разговаривал, и что Биссел совершил бы «непростительную оплошность», назвав имя своего собеседника.

Биссел точно помнит, что давал Харви задание изучить потенциал, но совершенно не помнит «о каком-либо определенном разговоре с кем бы то ни было в Белом доме, который мог бы стать причиной порученной Харви миссии». Показания Биссела перед комиссией расходились в этом важном пункте: получал он приказ Белого дома на создание потенциала «исполнительной акции или нет»?

Выступая со своими первыми показаниями перед комиссией 9 и 11 июня 1975 г., Биссел дал понять, что Белый дом предоставил ему такое разрешение. Когда ему зачитали записи Харви, упомянутые в докладе генерального инспектора («Белый дом дважды требовал у него...»), Биссел ответил:

«У меня нет ни малейшей причины думать, что Харви мог приписать мне слова, которых я не говорил».

Он заявил также, что Белый дом действительно потребовал от него создать всегда готовый к действию потенциал убийств. [...]

В своем последнем показании относительно Банди (сделанном после телефонного разговора с последним) Биссел заявил, что, по его мнению, он информировал Банди о потенциале лишь после его создания. Биссел, однако, подтвердил свое начальное показание: он ничего не говорил Банди об уже предпринятых ЦРУ попытках покушения на Фиделя Кастро. Он «совершенно уверен», что не сообщал этого Банди с целью, чтобы тот довел до сведения президента вопрос о потенциале «исполнительной акции».

Вопрос: Считаете ли вы, что создание потенциала для убийства иностранных руководителей было достаточно важным вопросом, чтобы предложить его вниманию президента?

Биссел: Нет, не считаю, принимая во внимание существовавшие в то время условия и ограниченные рамки вытекающих из этого проекта действий.

Биссел объяснил, что с Банди они обсуждали скорее потенциал вообще, без намеченной цели, чем какой-либо определенный план убийства или детали его выполнения.

«Точно не помню,— сказал он, — но я вполне мог упомянуть Кастро, Лумумбу или Трухильо при обсуждении «исполнительной акции», потому что это был как раз тот тип деятелей, против которых на том этапе данный потенциал мог быть применен».

Биссел добавил, что, по сложившемуся у него впечатлению, Банди, не выразив никакого не благоприятного проекту мнения, дал такой ответ, что его скорее всего следовало считать положительным. Биссел далее заявил, что он мог истолковать реакцию Банди как одобрение (по меньшей мере, подразумеваемое) идеи «исполнительной акции».

Вопрос: (...) Я думаю, такое заявление можно охарактеризовать как далеко идущее, если, по-вашему, выходит, что ответ, который вы получили от Банди, означал одобрение.

Биссел: Я, по крайней мере, интерпретировал его ответ так, что вы можете назвать это одобрением или определить как «нет возражений». Его (Банди) информировали о том, что происходит, как я считаю теперь, лишь по инициативе самого ЦРУ. В ответ Банди высказал свое мнение, не выдвинув никаких возражений. На мой взгляд, его реакция была более благосклонной, более положительной, но ведь это вопрос личной оценки. Будь на моем месте другие люди, у них обязательно сложилось бы такое же мнение.

Перейти на страницу: