— Почему не по плану?! Идиотом себя выставляешь! И меня заодно! — прижавшись ко мне, скороговоркой зашипела сестра. — Она уже бесится там. Ты всё испортил. Что теперь?! Что?!

— Готовьтесь, — окинул я хмурым взором заполненный людьми коридор.

Стадо уродов. Одни чуть получше, другие совсем дерьмо, третьи… Взгляд на мгновение задержался на Линкине. Что-то не так в поведении Фра. Какой-то он чересчур напряженный. Да и Тайре с Рангаром сами на себя не похожи. Особенно брат. Но с этим потом разберусь, а сейчас пора творить зло. Как бы мне это не было мерзко, а обратной дороги нет. По крайней мере в конкретный момент. Обстоятельства загнали в угол, да и сам я хорош — пошёл на поводу у сестрички, испугался, поплыл по течению.

Достал ключ, открыл дверь, быстро проскользнул внутрь и закрылся изнутри на засов.

— Ты где шляешься?! Совсем окусел?! Привязал меня и свалил! Стою тут на коленях, как дура, жопу морожу!

Естественно Тола уже давным давно истратила остатки терпения и выплюнула кляп. Похоже, ругалась тут вслух, раз Тайре за дверью услышала. Но самые «добрые» слова само собой дожидались меня.

— Отвязывай давай, извращенец сраный! У меня уже никакого желания трахаться нет. Сам с собой в такие игры играй! И повязку сними эту конченную!

Молча подойдя к изголовью кровати, развязал и снял ленту. Тола тут же принялась крутить головой, осматриваясь.

— Ну хоть один, — произнесла она на порядок спокойнее. — Я уже думала, что за дружками пошёл. С тебя ублюдка станется. Думаешь я не знаю, как вы дур из началки в прошлый оборот толпой пользовали? И про оргии с простачками, что за талар дают, тоже в курсе. Отвязывай давай.

Знаешь и всё-равно бежишь к Рею Рэ. Что у тебя в голове, Тола? Что у тебя в душе? Ну да и я не лучше тебя.

Забрал с кровати кляп, засунул в карман вместе с лентой — потом сожгу нахрен. Поднял с пола её красное тоху и чешки, положил всё на подоконник, открыл окно, втянул свежего воздуха и повернулся к ней.

— Между нами всё кончено.

— Ты окусел, Рэ! Что значит кончено?! Я ради чего тут страдала?!

— Ты мне противна.

Лицо каменное, а внутри жжёт всего. Нет, я точно не люблю её. Даже близко нет. Но как же всё это мерзко… Унизить, чтобы спасти. Толу, Ферца, себя. Сначала казалось, что первое в этом расстрельном списке имя самое важное. Теперь понимаю, что нет. Спасаю я в первую очередь себя. Слаб ты, Сашка. Слаб, ведом и труслив. Где водичка прозрачная, смело ныряешь, а где тина и муть плывёшь по течению. Если таким и останешься, этот мир сожрёт тебя с потрохами.

Но за кислыми мыслями пришла злость на себя. Соберись, тряпка! Делай, что должен! Сейчас выбора нет, но одна битва ещё не война. Выживи, закрепись, окунись в дерьмо и восстань дерьмо-фениксом, который всем этим ублюдкам надерёт задницы! Цель одна — засрать планы Дрейкусу. Остальное вторично.

— Это ты мне противен, вонючая древнекровка! Если прямо сейчас не отвяжешь, я завизжу на весь корпус.

Я молча склонился над ней и по очереди отвязал сначала одну, а затем и вторую руку. Пощёчины, которую я ожидал, не последовало. Соскочившая на пол Тола прожгла меня ненавидящим взглядом и двинулась в обход кровати к подоконнику. Но я был ближе.

— Ой…

Её тоху и тапки, задетые моей рукой, отправились вниз, на площадь.

— Ты что творишь, урод?!

— У тебя же есть запасные, — пожал я плечами. — Спустишься и поднимешь.

— Ах ты…

Она даже не поняла, как я на шурсе подлетел к ней за спину и выкрутил руки. Рывок к двери, отброшенный в сторону засов. Распахнул пинком и вытолкнул Толу наружу. Голую. Под десятки взглядов.

Хотели посмотреть? Смотрите, суки! Рейсан Рэ вам ещё и не такое покажет!

Глава девятая — Истинный Рэ

Захлопнув за Толой дверь, я так и остался стоять, держа ручку. Окаменел безо всякого дара. Даже дышать перестал. Только сердце колотится, как поршень в цилиндре. А снаружи тишина.

И вдруг вздох — хором, громко. Как будто сотня подводников вынырнуло на поверхность и синхронно сорвало маски. Тут же свист. Тут же смех. Тут же визг. Но не Толин. Её слова следом:

— Что, твари, сисек не видели?! Ну смотрите, смотрите.

И не менее зло, но значительно тише — словно сквозь сжатые зубы:

— Ненавижу!

Дальше шум сплошной стеной: улюлюканье, выкрики, гогот. Сейчас полыхнёт. Я напрягся. Но нет. Монотонность всё тех же звуков. Похоже, обошлось. Постоял ещё немного и, отпустив ручку, вернулся к кровати. Плюхнулся в обуви и снова застыл. Думать ни о чём не хотелось. Просто лежал и смотрел в потолок. Всё потом. Я устал. Я выжат морально.