Читаем Заговор самоубийц полностью

Семнадцатого декабря 1943 года Вики пришла на квартиру Софьи Носович, чтобы предупредить о возможном провале. В этот момент раздался стук в дверь. Носович пошла открывать дверь и оказалась перед наведенным на нее пистолетом. Это был сотрудник гестапо. Когда Вики попыталась уйти, он вырвал у нее сумочку, нашел удостоверение личности и сказал: «Ага, мы поймали настоящую княгиню».

Вики с Софкой вывели во двор скованными одной парой наручников. Оболенская и тут не растерялась. Увидев знакомую русскую женщину, она подняла руки и запела: «Сегодня ночью темною сковала нас судьба». Женщина поняла, что их арестовали, и дала знать об этом мужу Вики Николаю Оболенскому. Его тоже арестовали и отправили в концлагерь Бухенвальд.

А Вики после высадки союзников в Нормандии в июле 1944 года перевели в Берлин в тюрьму Плетцензее. Гитлеровцам так и не удалось добиться от нее нужной информации. Ей предлагали сотрудничать, говорили: вы будете с нами против большевиков. Но она неизменно отвечала: «Нет, я русская, и останусь русской».

После вынесения смертного приговора, Вики Оболенской предложили написать прошение о помиловании. Носович, измученная пытками, подписала такое прошение, и смертный приговор ей заменили на концлагерь.

Четвертого августа 1944 года Вики Оболенскую гильотинировали в тюрьме Плетцензее.

Когда храбрость и жертвенность, ненависть к захватчикам и сообразительность русских участников Сопротивления сочетались с их профессиональным умением вести бой, для гитлеровцев и вовсе наступали черные дни.

Директор Службы внешней разведки РФ Сергей Евгеньевич Нарышкин во время беседы, которую мы проводили в ходе съемок ранее упомянутого фильма, рассуждая о роли наших соотечественников в движении Сопротивления, в частности, мне сказал: «…Иностранцы с надеждой слушали сообщения о том, что происходит на Восточном фронте. И в этом смысле они даже смотрели на наших граждан, участников отрядов Сопротивления, как на представителей страны-освободителя. И поэтому авторитет русских, советских граждан, бойцов Сопротивления был очень-очень высок».

Самым ярким представителем этой когорты советских военнопленных, был лейтенант РККА Василий Порик, попавший в плен израненным, — его рота прикрывала отход дивизии в сражении под Уманью. Попав во французский лагерь Бомон, где заключенные работали по 12 часов в шахтах, Василий проявил самые лучшие качества русского офицера. Вначале — расчетливость и военную смекалку. Войдя в доверие и став «обер-капо», то есть лагерным старостой, он сумел убедить начальство, что «ударников производства» надо кормить получше и поощрять однодневными отпусками на волю. Надо ли говорить, что этими «ударниками» были члены созданного Пориком отряда Сопротивления имени Чапаева? И свои увольнительные члены этого отряда использовали весьма оригинально — за три месяца ими было пущено под откос тринадцать поездов, уничтожено сто семьдесят вагонов, из них сорок восемь с танками и орудиями, сожжено пять военных складов и двадцать военных грузовиков. Немцы потеряли более тысячи человек, не подозревая, что все это сделали заключенные лагеря Бомон. В один прекрасный день эсэсовцы из охраны лагеря были перебиты — так отряд Порика вышел на оперативный простор и стал самостоятельной боевой единицей. Это привело в бешенство самого Генриха Гиммлера, который назначил за голову Порика награду — два миллиона франков.

Среди характерных качеств русских называют волю к жизни и к победе. Василий обладал этими качествами в полной мере. В окрестностях города Дрокура он и два его товарища приняли неравный бой с ротой немцев. Порик вторично попал в плен. Чтобы он не убежал, ему прострелили обе ноги. Было это в крепости Сен-Никез, славившейся тем, что за шестьсот лет оттуда не смог убежать ни один узник. Василий, скорее всего, об этом не знал и сломал «славную традицию». Он зубами (!) вытащил из стены гвоздь, которым для начала расковал кандалы. А потом, дождавшись, когда надзиратель склонится над «мертвым русским», этим же гвоздем ударил немца в висок. Потом, перерезав ему горло его же кинжалом, уложил труп на нары, выломал окно, и по веревке, сделанной из нарезанной простыни, спустился в крепостной ров.

Когда стемнело, пополз искать спасения. Его приютила семья шахтеров, которые знали Порика. В те годы шахтеры департамента Па-де-Кале говорили: «Двести таких ребят, как этот русский, и фашистов не было бы во Франции!»