Читаем Заговор конца света полностью

Вся необходимая для нормального существования животного информация заключена в генах. Врожденные программы жизнедеятельности требуют лишь незначительной коррекции посредством обучения. В случае же человека включение природных механизмов вообще не происходит в "автоматическом" режиме. Не пройдя курса социализации, ребенок заведомо нежизнеспособен.

Приходиться констатировать, что "человек наследует биологические потребности, но не наследует информации о том, как их удовлетворить, - инстинктов способа деятельности, образа жизни. Эта самоочевидная истина и дает нам ключ к тайне происхождения человека. Приматы - не венец эволюции. Прачеловек - это очень пластичное, слабо специализированное, т. е. как и другие приматы относительно низко стоящее на лесенке биологической эволюции, существо, в отличие от других обезьян утратившее достаточно надежную коммуникацию с природной средой и себе подобными: инстинктивную видовую программу жизнедеятельности" [13].

Подобная утрата (или резкое ослабление) стала причиной первоначального ОТЧУЖДЕНИЯ - исключения прачеловека из природной целостности. Библейское "изгнание из рая": трагедия вида, внезапно обретшего свободу от любых видовых запретов, но не имеющего позитивной программы существования.

Таким образом, прачеловек - действительно "больное животное" (Ф. Ницше). Компенсировать свою ущербность он мог единственным способом - за счет подражания "нормальным" животным, заимствуя у них необходимые для выживания программы. Соответствующие животные виды оказывались будущими тотемами: "образами, но существующими не идеально, в голове, а вовне, реально и объективно". Как паразит использует чужой организм, так прачеловек использовал чужие программы, носителем которых для него отныне являлся ОБРАЗ - задаток прамышления.

Едва не состоявшаяся катастрофа, "частичный регресс" в эволюции одной из биологических линий, на деле оказался источником принципиально новых приспособительных реакций. Но могло ли быть иначе? Одно только усложнение путем чисто количественных накоплений не способно дать переход в новое качество. Всегда необходим какой-то скачок, разрыв непрерывности в цепи эволюции. Его может дать только инверсия.

Профессор Б. Ф. Поршнев одним из первых использовал этот подход для объяснения загадки антропогенеза: "Последовательный историзм ведет к выводу, что в начале нашей истории все в человеческой натуре было наоборот, чем сейчас (если отвлечься от того, что и сейчас мы еще влачим немало наследства древности): ход истории представлял собой перевертывание исходного состояния. А этому последнему предшествовала и к нему привела другая инверсия: "перевертывание" животной натуры в такую, с какой люди начали свою историю. Следовательно, история вполне подпадает под формулу Фейербаха "выворачивание вывернутого" [14].

Нашим предком было животное-паразит, лишенное своей экологической ниши и поэтому вынужденное довольствоваться чужой, вступая в симбиоз с ее хозяином. Чаще всего ими становились хищники (в те времена как раз переживавшие период расцвета), в биоценозе которых троглодиты занимали роль падальщиков и некрофагов. Для добывания костного и головного мозга им приходилось прибегать к подручным инструментам - "орудиям труда", столь долго вводивших палеоантропологов в заблуждение. Хотя неизменность примитивной технологии обработки каменных обломков на протяжении миллионов лет уже одним этим фактом должна поставить жирную точку на "трудовой" гипотезе антропогенеза...

Но гораздо важнее информационный паразитизм - рабская зависимость от поведенченских программ хозяина-кормильца, что достигалось доминированием подражательного инстинкта, подавляющего и блокирующего остальные. Поскольку план отношений прачеловек также был вынужден заимствовать у животных, предчеловеческое стадо по своей природе являлось бесструктурным и хаосоподобным образованием. В свою очередь, способность последовать, не раздумывая, импульсу коллективной воли, рождало совершенно уникальное образование - Пратолпу (предковую форму толпы) [15].

Особенно ярко это проявлялось в минуты опасности. В нарастающем темпе происходила унификация жестов и выкриков, устанавливался единый ритм действий. Каждый индивид превращался в автомат, повторяющий движение Пратолпы. Одновременно нарастало эмоциональное возбуждение до той пороговой отметки, когда индивидуальные сознания окончательно сливались в пароксизме экстаза...

Фактически это была огромная Сверхличность, действующая и чувствующая как один индивид. По скорость реакций и мощи Пратолпы с ней не могло сравняться ни одно живое существо. Когда же опасность миновала, она вновь распадалась на отдельных членов с зачаточным самосознанием. Любая современная толпа до сих пор, пусть в значительно ослабленной форме, воспроизводит это рудиментарное ощущение первобытной свободы от всех социальных связей и запретов, столь притягательное для многих.

"Даже толпа умников - все равно единый бестолковый организм с животными инстинктами" [11]. Явными признаками Пратолпы обладают стаи адаптантов в "Мягкой посадке".