Читаем Заговор Катилины полностью

И бродит бледный призрак Катилины.

Я все сказал. Пускай орлы взметнутся.*

Смелей вперед! Бессмертные за Рим!

Все

За нас отец наш Марс и сам Юпитер!

Уходят.

СЦЕНА ВТОРАЯ

Рим. Улица около храма Согласия.

Входят Цезарь и Красс.

Цезарь

Со времени отъезда Катилины

Лентул меня тревожит.

Красс

На обоих

Давно рукой махнул я.

Цезарь

Для чего

Вручить ты хочешь консулу их письма,

В которых шлют они тебе совет

Покинуть спешно Рим?

Красс

А вдруг сам консул

Велел подбросить мне посланья эти?

Я должен все возможности предвидеть,

Чтоб оградить себя.

Цезарь

Такая мера

Мне кажется не лишней. Я и сам

Ему донес о некоторых тайнах

Из тех, какие без меня он знал.

Красс

Чтоб вихрь, корабль республики кренящий;

С ног нас не сбил, найти опору нужно.

Примкнем к тому, кто верх берет.

Цезарь

И будем

Служить ему усердней, чем Катон.

Но все ж я попытаюсь хоть для вида

Вступиться за бунтовщиков.

Красс

Напрасно.

Зачем спасать того, кто побежден?

Уходят.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Комната в доме Цицерона.

Входят Цицерон, Квинт Цицерон и Катон.

Цицерон

Брат Квинт, я никогда не соглашусь

В угоду чьей-то личной неприязни

На жизнь согражданина покуситься.

Коль мне докажут, что преступен Цезарь,

Его предам суду я, - но не раньше.

Пусть помнят Квинт Катул и Кай Пизон,*

Что консул обвинять не станет ложно

Людей за то, что им они враги.

Квинт Цицерон

Не ложно, а ссылаясь на признанья,

Которые аллоброги, а также

Вольтурций могут сделать.

Цицерон

Нет, не стану

Я домогаться этого и если

Узнаю, что другие домогались,

То и тебя не пощажу, мой брат.

Катон

Мой добрый Марк, ты так велик душой,

Как если бы с богами вместе вырос!

Цицерон

Вели схватить Лентула и всех прочих,

Хоть горько мне отдать такой приказ.

Уходят.

СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ

Храм Согласия. Входят ликторы, Цицерон, держащий в руках письма, Катон, Квинт Цицерон,

Цезарь, Красс, Силан и сенаторы.

Цицерон

Пусть с Римом и сенатом неизменно

Пребудет счастье! Вас, отцы, прошу я

Вскрыть эти письма и самим решить,

Имел ли право я поднять тревогу

И не должны ль за рвение мое

Меня вы порицать.

Входят преторы Помтиний и Флакк.

А где оружье,

Что в доме у Цетега вы изъяли?

Преторы

(одновременно)

Лежит за дверью храма.

Цицерон

Приготовьтесь

Внести его, как только вам прикажут

Вольтурция ввести, и не давайте

Задержанным друг с другом говорить.

Преторы уходят.

Что вы прочли, отцы? Достойно ль это

Хотя б вниманья, если уж не страха?

Цезарь

Я в ужасе!

Красс

Я потрясен!

Катон

Читайте.

Силан

Как носит этих извергов земля!

Цицерон

Хотя невероятность их злодейств

Сомненья часто в вас, отцы, вселяла,

Я с той поры как Катилину выгнал

(Не страшно больше мне, что это слово

Кого-нибудь обидеть может, ибо

В ответе я за вещи пострашней

За то, что он живым ушел из Рима,

А те, кто должен был, как мне казалось,

С ним вместе удалиться, не ушли),

Все дни и ночи тратить стал на то,

Чтоб разгадать намеренья безумцев

И чтобы - раз вы мне не доверяли

Дать случай у возможность вам увидеть

Воочью доказательства измены

И этим вас заставить защищаться.

Так и случилось. Вот печати их,

Вот почерк. Все они под стражу взяты.

Хвала богам бессмертным! Эй, ввести

Аллоброгов с Вольтурцием сюда.

Возвращаются преторы, вводя Вольтурция и аллоброгских послов.

Вот те, кому они вручили письма.

Вольтурций

Отцы, клянусь, я ничего не знаю.

Я ехал в Галлию... Я сожалею...

Цицерон

Вольтурций, не дрожи. Во всем сознайся,

И - слово консула даю - ты будешь

Прощен сенатом.

Вольтурций

Да, я знаю все,

Но в заговор был втянут лишь недавно.

Цезарь

Не бойся ничего и говори.

Ведь консул и сенат тебе сказали,

Что будешь ты помилован.

Вольтурций

(запинаясь от страха)

Я послан

Был с письмами Лентулом к Катилине,

И на словах мне передать велели,

Чтоб он ничьей - будь то рабы иль слуги

Подмогой не гнушался, чтоб войска

Вел поскорей на Рим, где все готово,

И все пути из города закрыл

Тем, кто спасаться будет от пожара.

Все это и аллоброги слыхали.

Первый посол

Отцы, он не солгал. Нам дали письма

И поклялись, что вольность нам вернут,

Коль мы снабдим мятежников конями.

Стража вносит оружие.

Цицерон

Вот вам, отцы, другое подтвержденье

Оружие Цетега.

Красс

Неужели

Все это он один хранил?

Цицерон

Здесь нет

И сотой доли найденного нами.

Ввести злодея. Осмотрев оружье,

Теперь на оружейника посмотрим.

Стража вводит Цетега.

Ну, милый мой храбрец, с какою целью

Всем этим ты запасся?

Цетег

Если б ты

В дни Суллы задал мне вопрос подобный,

Я бы ответил: чтобы резать глотки.

Сейчас скажу не так: чтоб развлекаться.

Приятно мне взглянуть на добрый меч,

Рукой клинок отточенный потрогать,

Шлем или панцирь на чурбан надеть

И проломить их сталь одним ударом.

Цицерон

Узнал ты эти письма? Вот на чем

Ты голову сломил. Чей это почерк?

Цетег выхватывает письма у Цицерона и рвет их.

Схватить его и письма отобрать!

Изменник разум потерял от страха.

Цетег

Не помню я ни как, ни что писал.

Дурак Лентул продиктовал мне что-то,

Под чем я, как дурак, поставил подпись.

Цицерон

Пускай войдут Статилий и Лентул

И опознают почерк.

Стража вводит Статилия и Публия Лентула.

Дать им письма.

Статилий

Я сознаюсь во всем.

Цицерон

Скажи нам, Публий,

Чья на письме печать стоит?

Лентул

Моя.

Цицерон

А кто изображен на ней?

Лентул

Мой дед.

Цицерон

Он был достойным, честным человеком,

Любил сограждан и служил отчизне.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Коварство и любовь
Коварство и любовь

После скандального развода с четвертой женой, принцессой Клевской, неукротимый Генрих VIII собрался жениться на прелестной фрейлине Ниссе Уиндхем… но в результате хитрой придворной интриги был вынужден выдать ее за человека, жестоко скомпрометировавшего девушку, – лихого и бесбашенного Вариана де Уинтера.Как ни странно, повеса Вариан оказался любящим и нежным мужем, но не успела новоиспеченная леди Уинтер поверить своему счастью, как молодые супруги поневоле оказались втянуты в новое хитросплетение дворцовых интриг. И на сей раз игра нешуточная, ведь ставка в ней – ни больше ни меньше чем жизни Вариана и Ниссы…Ранее книга выходила в русском переводе под названием «Вспомни меня, любовь».

Линда Рэндалл Уиздом , Фридрих Шиллер , Бертрис Смолл , Фридрих Иоганн Кристоф Шиллер

Драматургия / Драматургия / Любовные романы / Проза / Классическая проза
Калигула
Калигула

Порочный, сумасбродный, непредсказуемый человек, бессмысленно жестокий тиран, кровавый деспот… Кажется, нет таких отрицательных качеств, которыми не обладал бы римский император Гай Цезарь Германик по прозвищу Калигула. Ни у античных, ни у современных историков не нашлось для него ни одного доброго слова. Даже свой, пожалуй, единственный дар — красноречие использовал Калигула в основном для того, чтобы оскорблять и унижать достойных людей. Тем не менее автор данной книги, доктор исторических наук, профессор И. О. Князький, не ставил себе целью описывать лишь непристойные забавы и кровавые расправы бездарного правителя, а постарался проследить историю того, как сын достойнейших римлян стал худшим из римских императоров.

Зигфрид Обермайер , Михаил Юрьевич Харитонов , Даниель Нони , Альбер Камю , Мария Грация Сильято

Биографии и Мемуары / Драматургия / История / Исторические приключения / Историческая литература
Том 2: Театр
Том 2: Театр

Трехтомник произведений Жана Кокто (1889–1963) весьма полно представит нашему читателю литературное творчество этой поистине уникальной фигуры западноевропейского искусства XX века: поэт и прозаик, драматург и сценарист, критик и теоретик искусства, разнообразнейший художник живописец, график, сценограф, карикатурист, создатель удивительных фресок, которому, казалось, было всё по плечу. Этот по-возрожденчески одаренный человек стал на долгие годы символом современного авангарда.Набрасывая некогда план своего Собрания сочинений, Жан Кокто, великий авангардист и пролагатель новых путей в искусстве XX века, обозначил многообразие видов творчества, которым отдал дань, одним и тем же словом — «поэзия»: «Поэзия романа», «Поэзия кино», «Поэзия театра»… Ключевое это слово, «поэзия», объединяет и три разнородные драматические произведения, включенные во второй том и представляющие такое необычное явление, как Театр Жана Кокто, на протяжении тридцати лет (с 20-х по 50-е годы) будораживший и ошеломлявший Париж и театральную Европу.Обращаясь к классической античной мифологии («Адская машина»), не раз использованным в литературе средневековым легендам и образам так называемого «Артуровского цикла» («Рыцари Круглого Стола») и, наконец, совершенно неожиданно — к приемам популярного и любимого публикой «бульварного театра» («Двуглавый орел»), Кокто, будто прикосновением волшебной палочки, умеет извлечь из всего поэзию, по-новому освещая привычное, преображая его в Красоту. Обращаясь к старым мифам и легендам, обряжая персонажи в старинные одежды, помещая их в экзотический антураж, он говорит о нашем времени, откликается на боль и конфликты современности.Все три пьесы Кокто на русском языке публикуются впервые, что, несомненно, будет интересно всем театралам и поклонникам творчества оригинальнейшего из лидеров французской литературы XX века.

Жан Кокто

Драматургия