Читаем Заговор Катилины полностью

Готова вспыхнуть от малейшей искры.

Любовь моя, уговори подруг

Своих мужей втянуть в наш заговор

Иль устранить их, что не так уж трудно

Для тех, кому супруг давно наскучил.

Пусть женщины помогут нам деньгами

И слугам в час назначенный прикажут

Содействовать нам при поджоге Рима.

Сули им власть, богатство и мужчин,

Что слеплены из глины сортом выше,

Чем та, какую мял титан-горшечник.*

Входит Лека.

Кто здесь? А, Порций Лека! Все явились?

Лека

Да, все.

Катилина

(к Аврелии)

Ступай, любимая моя.

Ты знаешь все, что нужно, и, конечно,

Все сделаешь, как нужно.

Аврелия уходит.

Порций, где же

Серебряный орел, тебе врученный?

Достань его и всех зови сюда.

Лека уходит. Входят Цетег, Курий, Лентул, Варгунтей, Лонгин, Габиний, Цепарин, Автроний и

другие заговорщики.

Катилина

Друзья, я рад вас видеть и надеюсь,

Что держим мы совет в последний раз.

Цетег

Вот так давно бы!

Курий

Мы теряем случай!

Катилина

А также и соратников. Известно ль

Вам, что Пизон в Испании скончался?

Цетег

А мы все ждем!

Лонгин

Разнесся слух, что он

Пал от руки приверженцев Помпея...

Лентул

Который возвращается обратно

Из Азии.

Катилина

Вот потому и нужно

Нам поспешить. Садитесь и внемлите.

Септимия я отрядил в Пицен,*

А Юлия * в Апулию направил,

Чтоб там он набирал для нас солдат.

Ждет в Фезулах * от нас сигнала Манлий

С толпою нищих ветеранов Суллы.

Готово все, и дело лишь за нами.

Входит Лека с серебряным орлом.

Смотрите, вот серебряный орел,*

С которым Марий шел войной на кимвров.*

Поведали мне авгуры, что будет

Он, как и встарь, для Рима роковым.*

Поэтому на алтаре домашнем

Его я и хранил как божество.

Пусть все поднимут руки и клянутся

Последовать за ним и сеять смерть,

Разя внезапно, метко, молчаливо

Ведь в омуте всегда вода тиха.

Настало время. Этот год - двадцатый

С тех пор, как загорелся Капитолий.

Он должен стать по предсказаньям годом

Крушенья Рима, над которым власть

Лентул захватит, если он захочет.

Курий

А если не захочет, значит, он

Высокого удела недостоин.

Лентул

Удел мой слишком для меня высок,

Но то, что мне назначено богами,

Обязан я принять.

Катилина

А мы не станем

Завидовать тебе: нам остаются

Испания, вся Галлия, Эллада,

И Африка, и Бельгика.*

Курий

Забыл

Ты Азию: Помпей ушел оттуда.

Катилина

Но почему я, римляне, не вижу

Ни пыла, ни отваги в ваших взорах?

Курий

Не может быть! О ком ты говоришь?

Катилина

В глазах у нас, где молнии не блещут,

Лишь ненависть дымится, угасая,

Хоть руки к делу и не приступали.

Не одного кого-нибудь, а всех

Я обвиняю в малодушье.

Цетег

Верно!

Поэтому начни с себя.

Катилина

Однако

И резок же ты, Кай!

Цетег

Зато правдив.

Лентул

Сперва пусть скажут каждому, что делать,

А уж потом винят его в безделье.

Сейчас не время спорить.

Курий

Ах, пусть будет

Два Рима в мире, чтоб разрушить оба!

Цетег

Два Рима - вдвое больше слов!

Курий

Не только

Два Рима - два Олимпа, две природы

Я сокрушил бы, будь они за Рим!

Лентул

Итак, когда начнем?

Катилина

В дни Сатурналий.*

Цетег

Опять отсрочка!

Катилина

Ждать уже недолго:

Осталось меньше месяца.

Цетег

Неделя,

День, час - все слишком долго для меня,

Теперь иль никогда!

Катилина

Но в меньший срок

Не уложиться нам.

Цетег

А проволочка

Того гляди всех нас уложит в землю:

В таких делах свершенье не должно

От мысли отставать.

Катилина

Твой светлый разум

Тебе сегодня изменяет, Кай.

Подумай, как для нас удобен праздник,

Когда весь город занят лишь пирами...

Лентул

И предается радостям беспечно...

Автроний

Когда царит свобода в каждом доме...

Курий

И господам равны рабы.

Лонгин

Они

Помогут нам...

Курий

Чтоб вырваться на волю

Или своим владельцам отомстить.

Варгунтей

Нет, выбрать день удачней - невозможно.

Лентул

Зачем надежды наши ты, Цетег,

Из пылкости чрезмерной разрушаешь?

Цетег

Зачем надежды ваши в вас, Лентул,

Чрезмерную уверенность вселяют?

Катилина

Пусть думает как хочет.

(Тихо Лентулу.)

Не забудь,

Что я сказал, и действуй.

Лонгин

Пусть бранится.

Лентул

Но ведь пожар мой город уничтожит.

Катилина

Зато под пеплом ты найдешь так много

Богатств, что новый выстроишь себе.

Мы ж без поджога обойтись не можем.

Лонгин

Как иначе нам запугать врагов?

Варгунтей

Да, резать их в сумятице удобней.

Курий

Смерть им!

Цепарин

Всем смерть!

Автроний

Да станут трупы жертвой

Богам подземным!

Курий

Алтарем - земля!

Лонгин

А гордый Рим - костром для всесожженья!

Лека

О, ночка будет славной!

Варгунтей

Как при Сулле!

Курий

Мужья и жены, старики и дети,

Рабы и господа, жрецы и девы,

Кормилицы и сосунки грудные

Одним потоком устремятся в ад.

Катилина

Я вам пожар устроить поручаю,

Статилий и Лонгин. В полночный час,

Когда раздастся зов трубы условный,

С двенадцати концов зажгите Рим.

Для этого оружье, паклю, серу

К Цетегу в дом заранее снесите.

Габиний, ты разрушишь акведуки

И не подпустишь никого к воде.

Курий

Что делать мне?

Катилина

Не бойся: дела хватит.

Убийства ты возглавишь.

Курий

Мне с Цетегом

Доверь задачу эту.

Катилина

Я с войсками

Отрежу путь из города бегущим.

А ты, Лентул, обложишь дом Помпея

И сыновей его живьем возьмешь:

Без них с отцом нам не договориться.

Всех остальных косите без пощады,

Как маки попирающий Тарквиний,*

Как жнец, серпом срезающий волчцы,

И проредите, словно плуг, чей лемех,

Пласты взрезая, улучшает почву,

Сенат неблагодарный и народ.

Пускай ни предки, ни потомки с вами

Перейти на страницу:

Похожие книги

Коварство и любовь
Коварство и любовь

После скандального развода с четвертой женой, принцессой Клевской, неукротимый Генрих VIII собрался жениться на прелестной фрейлине Ниссе Уиндхем… но в результате хитрой придворной интриги был вынужден выдать ее за человека, жестоко скомпрометировавшего девушку, – лихого и бесбашенного Вариана де Уинтера.Как ни странно, повеса Вариан оказался любящим и нежным мужем, но не успела новоиспеченная леди Уинтер поверить своему счастью, как молодые супруги поневоле оказались втянуты в новое хитросплетение дворцовых интриг. И на сей раз игра нешуточная, ведь ставка в ней – ни больше ни меньше чем жизни Вариана и Ниссы…Ранее книга выходила в русском переводе под названием «Вспомни меня, любовь».

Линда Рэндалл Уиздом , Фридрих Шиллер , Бертрис Смолл , Фридрих Иоганн Кристоф Шиллер

Драматургия / Драматургия / Любовные романы / Проза / Классическая проза
Калигула
Калигула

Порочный, сумасбродный, непредсказуемый человек, бессмысленно жестокий тиран, кровавый деспот… Кажется, нет таких отрицательных качеств, которыми не обладал бы римский император Гай Цезарь Германик по прозвищу Калигула. Ни у античных, ни у современных историков не нашлось для него ни одного доброго слова. Даже свой, пожалуй, единственный дар — красноречие использовал Калигула в основном для того, чтобы оскорблять и унижать достойных людей. Тем не менее автор данной книги, доктор исторических наук, профессор И. О. Князький, не ставил себе целью описывать лишь непристойные забавы и кровавые расправы бездарного правителя, а постарался проследить историю того, как сын достойнейших римлян стал худшим из римских императоров.

Зигфрид Обермайер , Михаил Юрьевич Харитонов , Даниель Нони , Альбер Камю , Мария Грация Сильято

Биографии и Мемуары / Драматургия / История / Исторические приключения / Историческая литература
Том 2: Театр
Том 2: Театр

Трехтомник произведений Жана Кокто (1889–1963) весьма полно представит нашему читателю литературное творчество этой поистине уникальной фигуры западноевропейского искусства XX века: поэт и прозаик, драматург и сценарист, критик и теоретик искусства, разнообразнейший художник живописец, график, сценограф, карикатурист, создатель удивительных фресок, которому, казалось, было всё по плечу. Этот по-возрожденчески одаренный человек стал на долгие годы символом современного авангарда.Набрасывая некогда план своего Собрания сочинений, Жан Кокто, великий авангардист и пролагатель новых путей в искусстве XX века, обозначил многообразие видов творчества, которым отдал дань, одним и тем же словом — «поэзия»: «Поэзия романа», «Поэзия кино», «Поэзия театра»… Ключевое это слово, «поэзия», объединяет и три разнородные драматические произведения, включенные во второй том и представляющие такое необычное явление, как Театр Жана Кокто, на протяжении тридцати лет (с 20-х по 50-е годы) будораживший и ошеломлявший Париж и театральную Европу.Обращаясь к классической античной мифологии («Адская машина»), не раз использованным в литературе средневековым легендам и образам так называемого «Артуровского цикла» («Рыцари Круглого Стола») и, наконец, совершенно неожиданно — к приемам популярного и любимого публикой «бульварного театра» («Двуглавый орел»), Кокто, будто прикосновением волшебной палочки, умеет извлечь из всего поэзию, по-новому освещая привычное, преображая его в Красоту. Обращаясь к старым мифам и легендам, обряжая персонажи в старинные одежды, помещая их в экзотический антураж, он говорит о нашем времени, откликается на боль и конфликты современности.Все три пьесы Кокто на русском языке публикуются впервые, что, несомненно, будет интересно всем театралам и поклонникам творчества оригинальнейшего из лидеров французской литературы XX века.

Жан Кокто

Драматургия