23 марта 1939 г. под угрозой вторжения Германия в очередной раз восстановила историческую справедливость, заставив Литву вернуть ей порт Мемель (Клайпеда), отторгнутый Литвой у Германии под шум Рурского кризиса в январе 1923 г. В Мемеле уже в конце 1938 г. на выборах местные нацисты получили голоса 90% избирателей. «Свершилось еще одно бескровное завоевание».[623] Министр иностранных дел Литвы Ю. Урбшис попытался повлиять на Германию воспользовавшись коронацией нового папы Пия XII. Но, как пишет С. Кремлев: «Папа жалобы верного сына католической церкви воспринял холодно и поинтересовался одним – не ощущает ли его литовская паства угрозы с советского Востока?»[624] Правительства Англии и Франции не воспрепятствовали этому новому акту германской агрессии, хотя под Клайпедской конвенцией стояли их подписи.[*40] 15 мая Великобритания признала возврат Мемеля к Германии.

В те же дни Германия навязала Румынии хозяйственный договор, который обеспечивал Рейх нефтью. Германия становилась хозяином ресурсов и промышленности Восточной Европы.[625] В апреле воодушевленная примером Гитлера и подбодренная попустительством английского правительства Италия захватила Албанию.

ПОСЛЕДНИЙ ПАКТ

Направление следующего удара возникло неожиданно, хотя пока ничто не предвещало грозы.

В первые годы своего существования в XX веке Польша вела захватнические войны против всех своих соседей – России, Германии, Литвы, Чехословакии. У. Ширер в полном соответствии с американской доктриной назвал этот период польской агрессии, принесшей гибель многих сотен тысяч людей, годами «возрождения» Польши. В результате своей агрессивной политики, а также благодаря активной помощи У Черчилля, Франции и США Польша превратилась в одну из «версальских миниимперий». «Из 31 миллиона населения, – по словам Гитлера в Польше, кроме поляков, насчитывалось, – 2,5 миллиона немцев, 4 миллиона евреев и 9 миллионов украинцев. В противоположность фанатически настроенной Варшаве весь остальной народ в целом апатичен и индифферентен».[627] Польша оказалась не способна создать стабильное правительство или решить проблемы промышленности и сельского хозяйства.[628] И миниимперией правила диктатура полковников, наследников Пилсудского, являвшихся, по словам У. Ширера, «толпой заурядностей».[629]

Однако Францией, Англией и США Польша была признана «оплотом демократии» Запада на Востоке Европы. И было за что, мало, кто ненавидел русских больше, чем польская шляхта, с такой-то индульгенцией…

После прихода Гитлера к власти, в 1934 г., был подписан германо-польский пакт о ненападении, направленный против Лиги Наций и системы «коллективной безопасности»,[630] Польша сохраняла благожелательный нейтралитет во время аншлюса и рейнского кризиса, не смотря на страстные призывы своей крестной матери – Франции, а потом вообще вместе с Германией, по словам У Ширера, «словно гиена» приняла участие в разделе Чехословакии.[631] Польша уже строила дальнейшие планы своего «возрождения» – захват Литвы,[*41] а затем вместе с Германией раздел Украины.

Предложение Риббентропа, сделанное им всего через месяц после подписания Мюнхенского соглашения, казалось, полностью соответствовало этим планам. Оно включало присоединение Польши к Антикоминтерновскому пакту, ее участие вместе с Германией в походе на Россию и долю в разделе Украины. Риббентроп обольщал поляков Великой Польшей от Балтийского до Черного моря. В обмен Гитлер требовал лишь Данциг и возможность обустройства Польского коридора, (прокладку автомобильной и железной дороги).[632]

По Версальскому договору немецкий Данциг становился «вольным городом» под управлением Лиги Наций, ограниченные функции (таможня, полиция, пограничная охрана) передавались Польше. Т.е. Данциг формально Польше не принадлежал и находился под юрисдикцией Лиги Наций. Польский коридор также был наследством Версаля и предназначался для связи, с отрезанной от Германии Восточной Пруссией. Дороги были необходимы Германии для свободного транзита, без двойных обысков польской