Читаем Заговор Европы полностью

Действительно, целью Сталина было заключение союза, но не сепаратного, а следуя логике коллективной безопасности, со всем «странами, включая Англию, Францию, Германию и Италию. О чем Сталин и Молотов неоднократно публично заявляли. У этой политики были противники не только на Западе, но и среди левой оппозиции внутри СССР. Так, левая пресса, которую, например, представляла бухаринская газета «Известия» и журналисты, такие как Л. Кайт и Кольцова, призывали уничтожить «фашистский ад» и провозглашали: «клянемся поставить на председательское место в рейхстаге урну с прахом Клары Цеткин», «готовься к смертельной схватке, пролетарий»….[255] Антифашистская риторика стала одной из причин того, что вскоре Германия, Японии и Италия заключили «Антикоминтерновский пакт».[256]

Обострение противостояния фашизм – коммунизм неизбежно вело к общеевропейской войне, что было не в интересах Сталина. Т. Хью даже обвинял Сталина в том, что он оказывал недостаточную помощь республиканцам, боясь, что в этом случае война вырвется за пределы Испании.[257] Действительно, политику Сталина в этот период можно назвать «политикой силового сдерживания» Германии и поиска всеевропейского компромисса, позволившего бы остановить наступавшую войну.

Англия и Франция тем временем шли своим путем. По словам Т. Хью: «При Чемберлене британское правительство стало искать способы умиротворения Гитлера и Муссолини куда более активно, чем при Болдуине».[258] Против выступал один Ллойд Джордж, который предостерегал свое правительство от участия в «воровской сделке между диктаторами». Он заявлял, что для Англии лучше начать войну теперь, чем позорно капитулировать перед фашизмом.[259] Но правительство Чемберлена продолжало проводить свою политику, стремясь задобрить – «умиротворить» Муссолини и Гитлера «любой ценой».[260] Галифакс в то время уверял Г. фон Дирксена, что Британия «ни в коем случае не желала бы вызвать неприязненных чувств в Германии».[261]

Одним из шагов политики «умиротворения» стал предложенный Англией план за контролем политики невмешательства, т.е. попыткой установить «эффективный контроль, после чего прекратить снабжение Испании». Республиканцы сочли эти действия за оскорбление: «Мало того, что Германия и Италия без всяких препон доставляли оружие националистам, так теперь они получают право препятствовать таким поставкам. Законченное издевательство».[262] Оружие Германия и Италия поставляли через Португалию, где диктатор Салазар активно поддерживал Франко. Когда же 13 мая на Совете Лиги Наций Советский Союз призвал к пересмотру политики невмешательства и призвал к действиям. Против проголосовали Англия, Франция, Польша и Румыния, остальные девять держав, входивших в Совет, воздержались.[263] Республиканцы были обречены. Между тем, по мнению американского посла, именно: «Победа республиканцев в Испании может приостановить процесс установления диктаторских режимов в Европе и привести к падению Гитлера и Муссолини».[264]

Сами США тем временем формально также присоединились к политике «умиротворения», проголосовав за Акт о запрете поставок оружия в Испанию. Он сразу получил одобрение Франко и Гитлера.[265] В Сенате против акта выступил только сенатор Най. В палате представителей также только один человек проголосовал против. «Этот инакомыслящий, Бернард, заявил, что данный акт лишь формально нейтральный, а на деле «мешает демократической Испании воспользоваться ее законными международными правами в то время, как ее атакуют орды фашистов»».[266] У Додд находившийся в Берлине признавал, что «американский нейтралитет означает германо-итальянское господство в Испании.

Это, по-видимому, так и будет, если только Франция не пошлет десятки тысяч солдат и сотни самолетов в Мадрид».[267]

Следующим шагом на пути «умиротворения» стал подписанный 16 апреля 1938 г. англо-итальянский пакт о Средиземноморье, согласно которому Италия обязалась вывести свои войска из Испании после окончания войны. На этот раз даже У. Черчилль[*21] не выдержал и заявил Идену: «Это полный триумф Муссолини, который получил наше сердечное согласие на укрепление своих позиций в Средиземноморье, направленных против нас, на военные действия в Абиссинии, на насилие в Испании».[268] Даладье не отставал от своих островных соседей и, следуя политике умиротворения, отменил планировавшееся еще в 1936 г. заключение технических соглашений с СССР, поскольку опасался, что подобные мероприятия дадут немцам повод говорить об окружении Германии.[269]