Читаем Заговор Европы полностью

Присоединение украинских и белорусских территорий Польши, Прибалтики и пограничных с Ленинградом земель Финляндии осуществлялось на основании духа секретного протокола, подписанного вместе с пактом. Секретный протокол после его обнародования после Второй мировой войны стал основанием для новых обвинений в адрес СССР. Так И. Фест пишет: «сухие формулировки (протокола) обнажали империалистический по своей сути характер соглашения и неопровержимо свидетельствовали о его взаимосвязи с запланированной войной… Ни один из этих аргументов не может заставить забыть о Секретном дополнительном протоколе, который превращал пакт о ненападении в пакт о нападении».[1117] Э. Нольте даже обвинял СССР в отходе от принципов марксизма: «Какие бы тактические и обусловленные реальной политикой элементы оправдания, выдерживающие в конце концов более или менее строгий анализ, ни использовались в советских работах, ясно, что дополнительный протокол был «недостоин идеологического движения, которое утверждало, что обладает самым глубоким пониманием исторического процесса».[1118]

Сталина в данный момент идеология действительно интересовала в меньшей степени, речь шла о безопасности государства. Надеяться на помощь или благоразумие Англии, Франции и Польши в тех условиях мог только тот, кому надоело собственное существование. Присоединенные территории отодвигали границы СССР на 100-400 км от ключевых экономических центров страны. Так например, говоря о Польше, У. Черчилль замечал: «Россия проводит холодную и взвешенную политику собственных интересов… Но для защиты России от нацистской угрозы явно было необходимо, чтобы русские армии стояли на этой линии… Премьер-министр полностью согласен со мной».[1119]

Эти территории были отторгнуты у России путем вооруженной агрессии, сначала Германией, а затем во время интервенции (Первого крестового похода XX века) Англей, Францей, США, Польшей… Не случайно прибалтийские страны, по своему положению и значению повторяли государства «рыцарских орденов» времен крестовых походов XI века. Не имея возможности играть самостоятельной роли в европейской и мировой политике, лимитрофы по изначальному замыслу стратегов Антанты выполняли функции «санитарного кордона», отделявшего СССР от Европы. Что являлось актом агрессии уже само по себе. В случае же очередного Мюнхенского сговора эти страны, вместе взятые могли выставить против СССР около сотни дивизий или в крайнем случае пропустить через свою территорию немецкие армии к жизненным центрам России.

Следует отметить, что возврат украинских и белорусских земель Польши и Прибалтики был осуществлен мирным путем при поддержке местного населения. Что касается удара в спину польской армии, то Красная Армия вошла в Польшу только 17 сентября, когда польского государства фактически уже не существовало.[*57] Остатки польской армии спасались, отступая на захваченные Польшей в 1920-х гг. белорусские и украинские земли, где Красная Армия их не громила, а спасала.[*58] Так, по воспоминаниям адъютанта Андерса: «Местное украинское население относилось к нам весьма враждебно. Его приходилось избегать. Только присутствию Красной Армии мы обязаны тем, что в это время не дошло до крупных погромов или массовой резни поляков».[1120] Как отмечалось, пограничные районы Финляндия также готова была обменять мирным путем на встречные компенсации СССР, и только провокации Англии и Франции сделали конфликт неизбежным.

– В-пятых, пакт нейтрализовывал активность Японии.

Положение на Восточных границах СССР было не менее напряженными, чем Западных, там уже шла война и там также господствовала политика «умиротворения». У Додд вспоминал: посол Китая «подтвердил сообщения… японцы потопили американские и английские суда на китайских реках, убив при этом нескольких американцев, и президент потребовал от японского императора полностью возместить убытки и принести извинения. Посол хотел знать, намерены ли Соединенные Штаты действительно что-либо предпринять. Я не мог дать ему никаких заверений, хотя согласился с тем, что демократические страны должны спасти Китай, если они не хотят поставить себя перед серьезной опасностью. Наше прощание было грустным: он сказал, что его страна, возможно, будет покорена, а я признал, что современная цивилизация находится, по-видимому, на грани катастрофы… если Соединенные Штаты и Англия не остановят Японию».[1121] Несколько дней спустя китайский посол снова посетил американского посла. Он «все еще надеется, что Соединенные Штаты и Англия заставят Японию прекратить истребление его народа, и умоляет об ЭТОМ».[1122]