Читаем Заговор Европы полностью

В Советском Союзе, очевидно, придерживались аналогичной точки зрения. Не случайно в том же 1934 г. Литвинов вместе с Л. Барту предложил заключить «Восточный пакт» – вошедший в историю как «Восточное Локарно». Пакт должен был стать развитием французского проекта создани «Балканской Антанты» – союза Югославии, Румынии, Греции и Турции. Ответной реакцией Германии стала инициатива создания … антисоветского блока, провозглашенная вторым лицом в министерстве иностранных дел Бюловым: «Мы хотим созыва конференции великих держав… и заключения мирного договора между Германией, Францией, Англией, Италией и Соединенными Штатами». У. Додд давал поэтому поводу свои рекомендации в Вашингтон, «Я согласен с тем, что такая замена литвиновского «Восточного локарнского пакта» может быть целесообразна».[88] Помимо Вашингтона, меры, направленные на развал планов (Восточного локарнского пакта», предпринял и Лондон. Они основывались, прежде всего, на усилении антисоветской пропаганды в балканских странах, в целях подрыва их отношений с Советским Союзом. Точку на проекте «Восточного локарно» поставило убийство 9 октября 1934 г. в Париже Л. Барту и короля Югославии Александра I, организованное при участии немецких нацистов и хорватских усташей. Новый французский министр иностранных дел П. Лаваль был сторонником политики «умиротворения».

Наследие Барту – советско-франко-чехословацкий пакт был подписан уже по инерции в мае 1935 г. На странности пакта указывал уже Л. Троцкий. По его мнению, он давал Франции несравненно больше выгод, чем Советам. «Обязанность военной помощи СССР имеет безусловный характер; наоборот, помощь со стороны Франции обусловлена предварительным согласием Англии и Италии…».[89] Таким образом, фактически Франция, а вслед за ней и Англия получили односторонние советские гарантии. СССР в свою очередь, подписав антигерманский пакт, превращался в прямого врага Германии.

Почему же тогда СССР пошел на подписание пакта?, Литвинов отвечал на этот вопрос несколько лет спустя в беседе с американским послом Д. Дэвисом, поведав ему о двух главных страхах советского правительства: первый страх – шо гитлеровская жадность «к завоеваниям» и к «европейскому господству», второй страх – возможность «некоторого улаживания спорных вопросов между Францией, Англией и Германией».[90] Союз с Францией, пусть даже и односторонний, служил для России предохранительной мерой от попытки развития локарнских соглашений.

Мало того, Сталин надеялся на присоединение к пакту… Германии. В апреле 1935 г. У Додд в очередной раз отмечал: «генералы рейхсвера требуют заключения договора с Россией именно теперь, когда Франция понемногу сближается с Советским Союзом. Такова единственная возможность ликвидировать окружение Германии, создаваемое Францией, Англией и Италией. Гитлер сильно обеспокоен и очень боится вести переговоры с Россией – единственным своим врагом, с которым он предпочел бы никогда не иметь дела. Однако, как говорит Рейхенау, он сказал одному из представителей рейхсвера: «Что ж, ради Германии я готов заключить договор с самим дьяволом».[91] Фюрер был вынужден пойти на крайние меры предложив в марте 1935 г. Советскому Союзу льготный, бартерный кредит в размере 200 млн. марок.[*13] Заказы СССР включали оборудование для фабрик, машины, аппараты, изделия электропромышленности, оборудование нефтяной и химической индустрии, транспортные средства, оборудование лабораторий и т.д.[92]

А 29 марта 1935 г. состоялся весьма примечательный разговор Сталина с Иденом:

«Иден: Как вы себе мыслите пакт взаимной помощи с Германией или без Германии?

Сталин: С Германией, конечно, с Германией… Мы хотим жить с Германией в дружеских отношениях. Германцы у великий и храбрый народ. Этот народ нельзя было долго удерживать в цепях Версальского договора… Повторяю, такой великий народ, как германцы, должен был вырваться из цепей Версаля. Однако формы и обстоятельства этого освобождения таковы, что способны вызвать у нас серьезную тревогу… Страховкой является Восточный пакт, конечно, с Германией, если к тому имеется какая-то возможность. Вот вы, господин Иден, только что были в Берлине, каковы ваши впечатления?

Иден: Я ответил бы на этот вопрос одним английским изречением: я удовлетворен, но не обрадован… Да, Гитлер (еще) заявлял, что он очень обеспокоен могуществом вашей Красной армии и угрозой нападения на него с востока.

Сталин: А знаете ли вы, что одновременно германское правительство согласилось нам поставлять в счет займа такие продукты, о которых как-то даже неловко открыто говорить, – вооружение, химию и т.д.

Иден: Как? Неужели германское правительство согласилось поставлять оружие для вашей Красной армии?