Но неуправляемый, зато такой послушный сюжету Свидригайлов, не доходит до Петровского острова. Увидев каланчу съезжей, он думает: «…Да вот и место, зачем на Петровский? По крайней мере при официальном свидетеле…» И в двух кварталах от Петровского поворачивает на Съезжинскую улицу, где стреляется под комические приговаривания «Ахиллеса» в пожарной каске: «…здеся не места!» Да нет, место именно «здеся», иначе не видать бы Раскольникову будущего, не вернуться к людям, не поверить в бога, не воскреснуть.

Есть, наверное, какая-то высшая справедливость в том, что Институт психоанализа открыт на Большом проспекте Петроградской стороны как раз напротив той самой съезжей (каланча, увы, не сохранилась, но само здание на месте), где застрелился Свидригайлов – герой самого психоаналитического романа мировой литературы. А при чем тут Фрейд? Фрейд тут ни при чем, ему тогда и 10 лет не было…

Пейзажная галерея

1

Пейзаж и его восприятие в романе И. С. Тургенева

«Отцы и дети»

Пейзажи Тургенева, зачитанные до дыр барышнями в XIX веке и методистами в веке ХХ, потеряли для нынешнего юношества, кажется, не только свою прелесть, но какой бы то ни было смысл. Если не постараться вернуть этот смысл на сравнительно понятном этому самому юношеству языке, то вслед за пейзажами канут и диалоги, и последние воспоминания о писателе Тургеневе, а из его героев в памяти народной останется только Муму, да и то благодаря анекдотам. Поэтому на пейзажах останавливаться надо, но не с целью наслаждаться красотами тургеневского стиля, а с целью включить их в контекст произведения. С этой точки зрения весьма удобен для разбора пейзаж из третьей главы, увиденный глазами Аркадия.