Читаем Заговор полностью

— Нет, я видела только часовых, — ответила Вик, делая сверхчеловеческое усилие, чтобы вызволить Сару, теперь ее постепенно охватывал страх перед змеями. — А… что?

Сара взяла ее за руку и повела к лестнице, позволяющей вернуться в ванную комнату.

Поднявшись, она взяла рацию Ингрид и объявила в розыск раненого укусом змеи мужчину, предположительно являющегося убийцей Катрины Хагебак. Она приказала взять под незаметное, но плотное наблюдение аптеку и больницу Вардё, а также проверять всех подозрительных лиц вплоть до ее прибытия.

Затем она посмотрела на часы: 6.13 утра. Стоя с телефоном в руке, она сомневалась, стоит ли позвонить Петеру Гену, чтобы проинформировать его о своем открытии.

В конце концов она сфотографировала поднятую ванну и потайной вход в подземелье и отослала снимки Кристоферу, сопроводив сообщением, которым была не слишком горда. Ее телефон тут же зазвонил.

— Да, со мной все в порядке, — сказала Сара прежде, чем Кристофер успел открыть рот.

— О’кей, но я тебе не верю. А насчет фото… ты уверена?

— Да. Это единственный способ, и потом… в этом нет ничего серьезного. Ладно, мне пора бежать. Перезвоню тебе позже.

Сара нажала на кнопку «Отбой» и убрала телефон во внутренний карман парки.

— Что случилось? — робко поинтересовалась Ингрид, которая только сейчас начинала приходить в себя.

— Как вы меня нашли? — ответила вопросом на вопрос Сара. — Ваш приезд на остров не предполагался.

Подозрительный тон начальницы явно задел молодую женщину.

— Мне нужно было сказать вам нечто важное. Я позвонила, но, поскольку вы не брали трубку, я связалась с оперативным центром, и капитан катера, курсирующего между материком и островом, ответил, что отвез вас сюда… Но кто на вас напал?

— Кто-то, кто, возможно, следил за мной от самой гостиницы. И, более чем вероятно, тот же самый человек, который убил Катрину Хагебак. Сейчас ему совершенно необходима сыворотка после укуса змеи, жертвой которой он стал в гроте.

Сара закрыла вход в подземелье и вышла из ванной комнаты.

— Что важное вы хотели мне сообщить, Ингрид? — спросила она, переступая через порог дома.

Виг подняла воротник парки. От порыва ветра хлопнула плохо закрытая ставня.

— Директор больницы, в которой лежит отец Катрины Хагебак, позвонил мне около пяти часов утра, — ответила Ингрид, повышая голос, чтобы перекричать шум ветра. — Он только что получил результаты анализа крови, взятого с целью установить причину комы господина Хагебака.

— И что выяснилось?

— Он абсолютно уверен: кома имеет неестественное происхождение. Господин Хагебак стал жертвой большой дозы морфия, введенной внутривенно.

Сара замедлила шаг, словно желая дать мозгу время подумать не спеша. Высокая трава хлестала по ее ботинкам с более четким звуком, пока она не пошла своей обычной походкой.

— Вы намекаете на то, что морфий ему вкололи силой, но отец премьер-министра был болен, насколько известно; возможно, он сумел добыть морфий и сам сделал себе укол, чтобы облегчить боль или покончить с собой. Кстати, это был бы далеко не самый болезненный способ самоубийства.

— Я высказала те же предположения врачу, сообщившему мне новость, — сказала Ингрид, с досадой отбрасывая волосы, прилипшие к ее лицу. — Он ответил, что сомневается в этом: у Мариуса Хагебака настоящая фобия уколов и иголок. Он никогда бы не сделал себе укол сам и не попросил бы кого-либо другого.

Сара и Ингрид обошли часового, поставленного наверху тропинки, спускающейся к берегу, даже не поприветствовав его, и ускорили шаг. Внизу море, прорезанное белыми шапками волн, трепало моторный катер, ожидавший их возле причала.

— Записи камер видеонаблюдения больницы?

— На месте ждут нашего приезда, чтобы просмотреть их.

Обе женщины прыгнули на борт катера, и тот, рассекая волны, понесся к материку.

Сара села впереди и на секунду закрыла глаза. Она мечтала принять душ и сжечь одежду, которая, как ей казалось, до сих пор кишела ползучими тварями. Но прежде она старалась осмыслить то, что нашла в гроте, и подумать, какие выводы можно сделать из факта отравления отца премьер-министра.

— Как же вы смогли неподвижно пролежать там несколько часов… со всеми этими змеями, ползавшими по вас? — спросила Ингрид, подсевшая к ней.

— В точности так же, как вы выдерживаете женоненавистническое отношение к себе вашего начальника, Николая Хауга: сдерживая желание решить проблему насилием и надеясь, что кто-нибудь придет на помощь.

Ингрид опустила большие голубые глаза, тронутая тем, как Сара поблагодарила ее и одновременно пообещала свою поддержку.

— Вы способный сотрудник, Ингрид, — добавила Сара. — На моем языке это значит, что желание хорошо делать свою работу у вас сильнее, чем у любого другого полицейского здесь, в Вардё.

Ингрид Вик открыла рот, чтобы ответить, но лишь отвела взгляд в сторону берега. Катер уже прошел полпути, и над черными склонами берега, усеянными пятнами снега, показались огни ярко раскрашенных домов города. Слабые огоньки, которые не могли согреть этот ледяной рассвет на пепельно-сером небе.

— Зачем пытаться убить еще и отца премьер-министра? — спросила Ингрид.