Читаем Заглянуть за горизонт полностью

— А вот представь, не хочу вспоминать! И тебе не советую! По крайней мере, вслух! — раздражённо бросил Журавль. — Иначе надолго испортишь всем аппетит.

— Подумаешь, какие мы нежные, — пробурчал в ответ Колесо. — А вот я, например, не из таких. Мне, подобными воспоминаньями, желание плотно откушать не перебьёшь.

На что Журавль довольно сухо ответил:

— Друг, рад за тебя! Но давай завяжем с этой темой.

— Да без проблем, друг, — согласился толстяк, предварительно скорчив язвительную гримасу.

До того момента, пока за мои носилки не взялась другая смена, я успел ещё кое что выяснить. Оказалось, что напавшие на нас с сетью злодеи, коих Хельга именовала Волчьими Тенями, были посланы Братством Чёрного Черепа. И естественно пришли они в первую очередь по её душу. Кроме сюрпризной сети, на которую почему то не среагировал Лунный Страж (хотя должен был всенепременно) у них с собой имелся ещё один магический предмет, специальный — «маячок» в виде костяной массивной пластины с вырезанными на ней двумя глазами, со зрачками из самоцветов. И если с усилием нажать и утопить в костяной толще зелёный, то на Гилльский архипелаг мрачным колдунам улетал сигнал — «работа» успешно выполнена. Красный же, означал провал задания. Об этом узнали мои товарищи, обстоятельно допросив единственного пленного. После чего Братству, был отправлен знак удачного исполнения задания, посланной группой. Это позволяло надеяться на то, что сии могущественные ребятки больше не станут интересоваться юной девушкой по имени Хельга, а по прозвищу Солнышко. Конечно, невозвращение отряда Волчьих Теней может вызвать некоторые вопросы. Но вряд ли их свяжут с вышеупомянутой девушкой. Скорее исчезновение своих элитных бойцов колдовская братия спишет на иные опасности, грозящие на данных диких просторах буквально отовсюду. Всё же их упорство меня поразило. Ради мести отправить своих людей в такие дали… Да, оказалось, что мои познания о Братстве Чёрного Черепа, порой выглядевшие невероятными, отнюдь не преувеличены. Отнюдь…

Узнал я и о том, что лечили мои раны в первые, самые критические дни одним из лучших целительских артефактов ушедшего в небытие Древнего Мира. Название он имел весьма мудрёное, и моя неокрепшая память не смогла удержать его в своих недрах. Предоставил же данный артефакт Призрак, и как я понял, без оного, мои шансы выжить практически равнялись нулю…

Я поблагодарил товарища, но тот в ответ лишь пожал плечами. Мол, мы ведь свои.

На ночлег остановились у продолговатого озера с чистой водой, отливающей бирюзовой синевой. На противоположном от нас берегу в лёгких, едва намечающихся сумерках, виднелись живописные руины замка. Мы же, устроились в ложбинке, прекрасно защищённой от сильных порывов северного ветра, несколькими высокими холмами. Но, несмотря на это, неожиданно резко похолодало. Пришлось ставить палатку, в которую меня занесли со всеми предосторожностями. В очередной раз было стыдно за свою беспомощность…

Утром температура ещё более понизилась и я, сильно замёрз, лёжа без движения на опостылевших носилках, несмотря на то, что был укрыт, чем только можно.

Журавль сказал, что в здешних краях температурные колебания обычное дело. И действительно, к вечеру опять стало тепло.

* * *

А следующим утром, едва тронувшись в путь, мы встретили сотню всадников возвращающихся в Пристань, после выполнения секретного задания Мэра Форпоста и его Городского Совета. У Призрака, Журавля и Колеса, среди них нашлась уйма товарищей и просто знакомых. Поэтому без особых расспросов нас взяли с собой. Моим спутникам выделили запасных коней, кои имелись в отряде в избытке, а мне, предоставили место в фургоне с брезентовой крышей. В нём уже находились двое раненных воинов. Я с ними познакомился, но разговаривал, в основном с одним, которого звали Нэйд. Второй, назвавшийся Эриком, страдал от раны, рассёкшей наискось его лицо. В силу чего, ему, естественно, было не до бесед. Тем не менее, скучать мне не доводилось. Друзья по очереди сидели рядом, и если я не спал, занимали беседой. Продолжительность нахождения возле меня Хельги, ощутимо превышала пребывание всех прочих. И это очень радовало. Кроме того я душой ощущал, что девушке не безразличен. Что… Вызываю в ней несомненный интерес и… что-то ещё… Какое-то гораздо большее и сильное чувство, в корне отличное от простой симпатии. Несомненно, сие осознание, само по себе действовало, словно чудесное лекарство. Наверное, и поэтому тоже, моё здоровье стремительно пошло на поправку. Да и дальнейшее путешествие наше способствовало выздоровлению. Ибо отряд из сотни мечей не выглядел лёгкой добычей ни у тварей, обитающих в местах нашего следования, ни у бродячих ватаг, состоящих из двуногих разумных созданий, имеющих наклонности: ограбить, убить, а то и съесть. Соответственно двигались мы спокойно, быстро и без помех.