Читаем Загадочная птица полностью

Мне, разумеется, следовало задуматься над судьбой дедушки, извлечь урок. Но не сегодня, когда предстоял вечер с Габби. Мы встретились в шикарном французском ресторане в Сохо, среди множества очищенных ананасов, заказали длинный список блюд, говорили о проблемах, не имеющих отношения к Карлу Андерсону. В компании с Габби всегда интересно, а в этот вечер она была на высоте, как никогда. Мы пили белое вино, веселились и болтали напропалую. Она даже настолько осмелела, что рассказала несколько скандальных баек о наших общих знакомых. Настроение не изменилось, даже когда мы заговорили об охране окружающей среды. Габби с увлечением поведала мне о своих планах. Я слушал и чувствовал, как возвращаются звуки и цвета бразильской сельвы. Наверное, вино сделало меня сентиментальным, потому что я осознал, что скучаю по всему этому.

Вечер прошел на удивление удачно. Конечно, по-прежнему между нами существовала недосказанность, но тогда это значения не имело. Каким-то чудом вернулась прежняя теплота, словно ничего не было. Казалось, скоро мы встанем и пойдем вместе домой.

У отеля «Мекленберг», во время прощания, возник момент, когда нам захотелось задать друг другу вопрос. Я думаю, один и тот же. Под аккомпанемент моего молчания Габби грустно улыбнулась, поднялась на цыпочки и поцеловала меня в щеку.

— Спокойной ночи, Фиц.

Я стоял в темноте и наблюдал, как она исчезает за вращающейся дверью отеля.

* * *

Катя приехала на следующий день, ближе к вечеру. Вошла усталая, в странной юбке и блузке, каких она здесь никогда не носила. Волосы собраны сзади в тугой узел. Я едва ее узнал.

— Что? — спросила она, видимо, смущенная выражением моего лица. Затем понимающе кивнула: — Ах это… Папа считает, что своим друзьям меня можно представить, только если я буду выглядеть вот так.

— Проходите, садитесь, — произнес я. — Сейчас принесу пиво.

— Звучит обнадеживающе. — Катя распустила волосы. Поймала несколько прядей и посмотрела сквозь них на меня. — Папе не понравилось, что я их крашу в черный цвет. Вообще-то они у меня светло-каштановые.

Она села на стул, наблюдая, как я открываю бутылки светлого пива. Заметив сломанный оконный шпингалет, нахмурилась:

— Что случилось?

— Ничего особенного. Расскажу через минуту.

— Опять кто-то вломился? Что-нибудь взяли?

Я отрицательно покачал головой и улыбнулся:

— Нечего брать.

— Зачем же тогда?

— Оказалось, что наша птица стоит гораздо дороже, чем мы ожидали. Долго рассказывать. Но не беспокойтесь. Все в порядке. Лучше сообщите, как ваши дела, и выпейте пива. Можно из горлышка, если вас не смущает столь изысканная одежда.

Она засмеялась, и только тогда я узнал прежнюю Катю.

— Сейчас расскажу. — Она потянулась за бутылкой. — В общем, вы уже довольно много знаете. Я же звонила. После этого покопалась еще в архиве, но ничего особенного не обнаружила.

— Думаю, то, что есть, уже колоссальная удача. Значит, птица существовала и после исчезновения из коллекции Банкса. И указан путь, где искать.

Кате не терпелось все выложить. С нее слетела усталость, она оживилась, повеселела. Поведала об архиве Фабрициуса. Большая часть бумаг связана с его научной деятельностью. Очень немногие имели отношение к пребыванию Фабрициуса в Англии. Причем Банкс не упоминается нигде. Она отыскала там еще два письма от француза Мартина, где говорилось о рисунках, которые хотел купить Фабрициус. О птице с острова Улиета больше ни слова.

— Как вы оцениваете мою работу? — спросила Катя, закончив рассказ.

— На отлично.

— Тогда докладывайте, что здесь.

— Не знаю, с чего начать. Полагаю, настоящее открытие сделано вчера, когда я встречался с Габби.

— Ого! — Она сделала большой глоток пива.

— Но ранее я побывал в Линкольне. Догадайтесь, кого я там засек?

Я рассказал о поездке в Линкольн и о фамилии «Андерсон» в книге гостей отеля. Катя вежливо выслушала, но, по-моему, не особенно заинтересовалась.

— Вот он, список девочек, родившихся в Ревсби в подходящее для нас время, — сказал я, вытаскивая из висевшего на стуле пиджака лист бумаги. — Все фамилии начинаются на «Б»:

1 янв. 1750. Мэри, незаконнорожденная дочь [нет записи].

29 сент. 1752. Мэри, дочь Ричарда Бернетта и его жены Элизабет.

18 апр. 1756. Мэри, дочь Джеймса Брауна и его жены Сюзанны.

20 февр. 1757. Мэри, дочь Уильяма Бертона и его жены Энн.

18 янв. 1761. Элизабет, дочь Джеймса Брауна и его жены Сюзанны.

— Больше всех меня заинтересовала Мэри Бертон. Родилась она поздновато, зато ее отец умер как раз во время отсутствия Банкса. Так что я подумал, что действительно натолкнулся на что-либо важное.

Я поднял голову и увидел, что Катя не слушает. Она внимательно смотрела на список и шевелила губами, словно что-то высчитывала.