Я вспомнил один момент прошедшей ночи и улыбнулся. Что же зажгло в нас огонь? Ах, да, посещение молодого Марка Целия с модной бородкой и красноречивым языком. Мне и самому его лицо не кажется неприятным. Он все же красив, не поспоришь. Но слишком скользкий и лукавый для молодого человека. Катилина любит окружать себя подобными приятными юношами; остается только догадываться, как Целию удалось втереться к нему в доверие. А что случится, если позволить самому Катилине пожить у меня, как того хочет Целий? И что тогда будет с Вифанией? Катилине пошел пятый десяток, он едва моложе меня, но известен своей энергией, достойной человека вдвое моложе. И хотя его часто ругают, но никто не называл его безобразным. Он тоже красив, не хуже, чем Марк Целий, или, по крайней мере, был таковым, ведь я уже давно не видел его. Красота есть красота — и у мужчин, и у женщин. Красота доставляет радость нашим глазам…

Такие мысли крутились в моей голове, сменившись, в свою очередь, мыслями чисто плотскими, как часто бывает, когда я засыпаю. А потом все слова вытекли из моей головы, словно вода через пальцы. Я лежал на траве и как животное радовался теплу.

А потом я услышал взволнованный голос своей дочери и резко встал.

Диана уже была совсем близко. Она увидела меня с вершины склона и побежала вниз, при этом одна из ее сандалий соскользнула с ноги и упала в густую траву. Я моргал и тряс головой, еще не до конца проснувшись.

— Диана, в чем дело?

Она упала на траву рядом со мной, тяжело дыша.

— Папа, ты должен пойти и сам посмотреть.

— Что посмотреть? Что случилось?

— Там человек, папа.

— Человек? Где?

— В конюшне.

— Еще один гость! — проворчал я.

— Нет, не гость, — сказала она, тяжело вздохнув и задумчиво нахмурившись.

Позже я удивился, как она могла сохранять спокойствие и самообладание. Почему она побежала ко мне, а не к матери? Почему она не закричала и не заплакала? В ней течет моя кровь, думал я, кровь бесстрастного Сыщика.

— Ну и кто же он тогда?

— Не знаю, папа.

— Незнакомец?

Диана пожала плечами.

— Не знаю.

— Как это так? Либо ты знаешь человека, либо нет.

— Но, папа, я не могу сказать, знаю я его или нет.

— Почему? — спросил я, окончательно сбитый с толку.

— Потому что, папа, у него нет головы!

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Тело лежало на спине посредине пустой конюшни.

Как оно туда попало — упало ли здесь, притащили его сюда или перекатили, — нельзя было определить, потому что солому вокруг него намеренно взъерошили, а потом притоптали ногами; это было ясно из того, что соломинки лежали и на самом теле, то есть солому разбрасывали вокруг уже после того, как его притащили. Следов нигде вокруг не было. Можно было сказать, что труп вырос из земли, как гриб.

Как и сказала Диана, у него не было головы, но остальные части тела были в сохранности, в том числе пальцы и половые органы. Убитый был обнажен.

Я посмотрел на Диану, которая разглядывала труп, приоткрыв рот. Я подумал, что, вероятно, она уже видела мертвецов на похоронных процессиях в Риме, но они были с головой. Я положил руку девочке на голову и повернул ее к себе. Потом присел и взял ее за плечи. Она слегка дрожала.

— Как ты обнаружила его, Диана? — спросил я, сохраняя спокойствие в голосе.

— Я пряталась от Метона. Только Метон не захотел играть со мной, тогда я взяла одного из его дурацких солдатиков и пришла спрятать его здесь.

— Солдатиков?

Диана метнулась в угол сарая, пошарила в соломе, бросив украдкой взгляд на тело, и прибежала обратно.

В руках у нее была бронзовая фигурка, изображавшая карфагенского воина с луком и стрелой. Она была из набора к игре в «Слоны и лучники». После избрания консулом Цицерон приказал отлить такие наборы для гостей на одном из празднеств. Я передал подарок Метону, который с восхищением принял его.

— Я бы взяла одного из слонов, но поняла, что он рассердится еще больше, — сказала она, как будто это оправдывало ее.

Я взял лучника и стал нервно теребить его.

— Ты одна пришла в конюшню?

— Да, папа.

— И никого здесь больше не было?

— Не было, папа.

Рабы, занятые в конюшне, сейчас помогали Арату восстанавливать кусок развалившейся стены. Вчера вечером Арат спросил моего разрешения отвлечь их от обычных обязанностей. Они накормили и напоили лошадей на рассвете, а затем отправились на работу, чтобы успеть все сделать до жары. Если бы они обнаружили труп, то, без сомнения, сразу бы мне о нем сообщили. Тогда выходит, что тело появилось здесь уже после рассвета, — но это невозможно. Кто мог притащить его сюда средь бела дня? Может быть, лежа на полу среди соломы в пустой конюшне, оно оставалось незамеченным.

Но кто этот человек и как он умер?

— Кому еще ты об этом рассказала, Диана?

— Я побежала сразу к тебе, папа.

— Ладно. Давай отойдем к двери.

— А разве его не нужно прикрыть? — спросила Диана, оглядываясь через плечо.

В этот момент в открытую дверь вбежал Метон.

— Вот ты где! — закричал он. — Признавайся, куда ты его подевала, воровка!

Диана неожиданно разрыдалась и закрыла лицо руками. Я присел на корточки и обнял ее. Метон выглядел смущенным. Я протянул ему бронзового солдатика.