Читаем Загадка Катилины полностью

— Только не это! У нас есть старые, штопаные. Я сама их принесу.

Так Вифанию склонили к помощи в нашем предприятии.

Мы избегали открытой дороги и ехали по садам и полям. Сначала земля была рыхлая и грязная, потом пошла каменистая почва. Я боялся, что наши лошади споткнутся и сломают ногу, но в итоге мы выехали на Кассианову дорогу без всяких происшествий. Копыта зацокали по булыжникам, блестящим от капель дождя. Ничго так не противостоит стихии, как добрая римская дорога.

Мы подъехали к тропке, о которой нам уже было известно. Я думал, что в темноте и под дождем ее не так просто найти, но она оказалась как раз перед нами, будто нас проводила к ней рука богов. Мы спешились и не без труда прошли между старым дубом и камнем, поскольку к спине Метона был привязан мешок с хлебом и яблоками, а я нес одеяла. Потом МЫ втащили за собой лошадей. Как я и ожидал, вся небольшая площадка была заполнена лошадьми, привязанными к стволам, камням и ветвям.

Сверкнула молния. Яркий свет проник сквозь лис тву и отразился в глазах лошадей. Они зафыркали затопали ногами. Потом разразился гром. Лошади тряхнули гривами и заржали.

Я их пересчитал. Их было девять.

Площадка была каменистая, и вместо того, чтобы превратиться в грязь, она сделалась небольшим прудиком. Лошади стояли в воде. Мои ноги тоже сразу промокли. Мне стало понятно, откуда взялось столько воды, — заброшенная тропа превратилась в русло ручья.

— Мы здесь не пройдем, — сказал я.

— Но ведь Катилина со своими товарищами здесь проехал, — возразил Метон.

— У нас такой груз — яблоки, одеяла…

Метон поправил мешок за спиной, прыгнул вперед и крикнул:

— Давай, папа! Это не так трудно, как кажется.

— Старые кости легче ломаются, чем молодые, — проворчал я. — А старым ногам труднее сохранять равновесие.

Но я говорил самому себе, потому что Метон уже исчез. Я подымал ноги, стараясь нащупать безопасный путь среди грязи и камней.

О чем я думал, когда выходил из дома? Ответ прост: я вовсе ни о чем не думал. Возбуждение полностью запутало мои мысли. Теперь я вспомнил, как мы подымались на гору в прошлый раз; если и раньше мне было трудно, то теперь дорога казалась вовсе непроходимой, а груз делал ее вдвое трудней. Сердце мое забилось. Ноги превратились в свинец, они стали не просто тяжелыми — они спотыкались и не слушались меня. Я начал понимать, что подъем не только тяжелый, но и небезопасный. В любой момент можно поскользнуться и упасть в каменистое русло. Интересно, если я разобью себе позвоночник, Вифания будет браниться или пожалеет меня?

Но потом я отбросил эти мысли. Между тем Метон скакал впереди меня, словно горный козел. Казалось, °н даже не промок, словно утка.

Наконец мы дошли до того места, где тропа соединяется с дорогой, ведущей к дому Гнея, и поднимается дальше в гору. Кусты и трава здесь были смяты — очевидно, тут проходила группа людей.

Я расправил болевшие плечи.

— Вопрос в том, — сказал я, — повернули ли они направо или налево?

Метон, казалось, очень удивился такой постановке вопроса.

— Конечно, направо, в шахту.

— Ты уверен? Если Катилина тайно связан с Гнеем Клавдием, то это многое объясняет. Убийство Форфекса, например.

— Но как они могут быть связаны?

— Не знаю, да и сейчас слишком холодно и мокро, чтобы размышлять. Но что, если Катилина ускользнул от преследователей, чтобы пойти к Гнею, а не в шахту?

Метон покачал головой. Мне показалось, что он нахмурился, но в темноте это было незаметно.

Он оказался прав, и мои сомнения не подтвердились — со стороны дома Гнея трава вовсе не была примята и никаких следов в грязи заметно не было. Мы повернули направо, к шахте.

Рев водопада мы услыхали задолго до того, как подошли к нему. Поток воды значительно увеличился от дождей. Скользкие каменистые ступеньки казались хитроумным испытанием, придуманным злонамеренным богом. Я, словно старый калека, подолгу стоял на каждой ступени и собирался с силами. А Метон уже давно был на вершине.

Наконец и я взобрался и подошел к нему. Когда он обернулся, то в его глазах впервые за этот вечер отразилось сомнение.

Зрелище заставило бы содрогнуться любого. Ложе реки, прежде мелкое и каменистое, превратилось в бушующий поток, высотой иногда по пояс. Через несколько шагов от нас он с ревом устремлялся в пропасть.

Метон взирал на него и покусывал губы.

Я всегда испытывал недоверие к воде. Я плохо умею плавать. Однажды в Кумах я чуть не утонул, решив заплыть в пещеру. Когда-нибудь я предпочту пытку огнем, а не водой. Но сейчас выбора не было.

И раз уж Метон отступил, я вышел вперед.

— Дазай, Метон, возьмись за мою руку.

Он стоял на берегу и сомневался.

— Давай, вдвоем безопаснее.

Он колебался. Я понял, что он сомневается не в моем утверждении, а в своих силах.