— И что еще посоветуешь? — Барон сказал это очень тихо, но… Наташа поняла, что он на грани. И как отреагирует на любое замечание не скажет никто. С одной стороны, вот ей надо это? Она свои дела закончила, а дальше пусть кому положено занимается этим бароном. Наломал он тут дров так, что… С другой… Ну жалко его. Теперь, когда она узнала, что эта реакция на заговорщиков у него личная… что там случилось такого…

— Барон… В этой комнате два человека. Один подросток, второй взрослый. Кто из нас кто, как думаете? Вы серьезно просите меня дать какой-то совет, когда в моем родном мире с такой проблемой занимались очень опытные врачи?

— Врачи?

— Болезни бывают не только у тела… эти как раз наименее опасные… в чем-то. Но и у души. Я не знаю, как вам помочь. И я не могу вызвать врача по таким болезням из своего мира. Помочь себе вы можете только сами… если честно посмотрите на себя со стороны. Барон, я честно не хотела вас как-то… эх… я не умею говорить… чувствую, но сказать не могу…

— Я подумаю. — Барон выглядел таким уставшим, что Наташа не рискнула как-то продолжать диалог. Может он что-то и хотел ей сказать, когда просил остаться, но сейчас здесь сидел смертельно уставший потерянный человек, который потерял ориентиры и теперь не знает куда двигаться дальше.

Наташа поднялась.

— Я не могу соврать императору… В отчете я напишу так коротко, как смогу, но император обязательно задаст вопросы… Не знаю, есть у вас отпуска… Возьмите такой, если есть… месяца на два. Езжайте куда-нибудь, где теплое море и… ну… в общем это… красивые девушки, вот.

Барон вдруг запрокинул голову и расхохотался.

— Знаешь… есть что-то в тебе, что не дает по-настоящему рассердиться… Я понимаю, что ты делала то, что обязан был делать я… Наверное меня больше бесит факт того, что ты справилась, а я провалился. И поймали меня как раз на той черте характера, которую я считал своей сильной стороной. А оказалось, что это моя самая большая слабость.

— Как-то в одном споре в инете… э-э… с друзьями, мне попалась одна цитата древнего полководца. Он говорил, что человек только когда станет непобедимым, когда будет знать и себя и врага. А если человек знает врага, но не знает себя, то он может победить, а может и проиграть. Лотерея, в общем.

— Спасибо… я запомню, это. Только, боюсь, вряд ли я останусь теперь в службе…

— А еще есть такая поговорка — за одного битого, двух небитых дают. Если вы действительно извлечете урок и познаете себя, то станете самым грозным врагом всех заговорщиков. Вот.

Барон вдруг улыбнулся. По-доброму. Встал и направился к двери, но проходя мимо Наташи, остановился на миг и провел рукой ей по голове, словно погладил.

— Какой ты еще ребенок, Призванная… Добрый и честный… оставайся таким подольше… — И вышел…

Наташа медленно подняла руку, провела себя по волосам, поднесла ладонь к лицу. Посмотрела на закрытую дверь, снова на ладонь.

— Постараюсь… папа, — прошептала она.

— Ты в порядке? — В дверь заглянул Дарк Вром. — Тут барон уже вышел, а тебя все нет.

Девочка торопливо вытерла непрошенные слезы.

— Все нормально. Просто разговор вышел не таким, как я ожидала. Оказалось, барон на меня ничуть не сердится.

— Да? — недоверчиво хмыкнул Дарк. — Ну-ну.

— Ага. Возвращаемся… И это… Собираться будем. Завтра днем возвращаемся в столицу.

— И не хочешь задержаться? — недоверчиво спросил Дарк. — Полагаю, что Вестерхаузы, что Сторны захотят тебя отблагодарить.

Наташа махнула рукой.

— Нормально все. Они тоже понимают, что я в гостях у императора, а не у них…

— В общем, сбежать хочешь, — сделал верный вывод Дарк.

— Ну… тяжелое дело было. Устала. Хочу забыть поскорее, если честно.

— Я понял. Но все же хотя бы ради приличий придется задержаться дня на два…

Наташа подумала. Вздохнула и махнула рукой.

— Ну разве что ради приличий… Поехали тогда к Сторнам, Альда там, наверное, с ума сходит от волнения. Напридумывала небось… Возвращаемся!

Эпилог

Наташа стояла у огромного окна в зале дворца, который по распоряжению императора отдали в ее распоряжение, расположив мольберт так, чтобы свет из окна как раз освещал большой холст. Впервые и в этом мире, и в своем Наташа рисовала такую большую картину. Примерно чуть больше стандартного размера А1 ее родного мира. Рядом крутилась Альда, страдая от любопытства. Смотреть на недописанную картину Наташа ей запретила.

— Она должна быть из тех, что лучше увидеть уже готовую, — пояснила девочка. Альда страдала. Альда умоляла. Альда уговаривала и подкупала… Ничего не помогла. Но надо отдать ей должное — обманом проникнуть и подглядеть она не пыталась…

Вообще возвращение выдалось… Наверное, Наташа и сама не смогла бы сказать, что она чувствовала. И Сторны и Вестерхаузы устроили ей потрясающие проводы. И даже вознаграждение выдали, тоже от двух семейств. Наташа не отказывалась, понимая, что от чистого сердца. Потом уже граф отвел ее на конюшню и показал черного, как смоль жеребенка.