Читаем Загадка Бомарше полностью

Когда Лафайет проехал, Мустье благополучно отвел королеву к фиакру. Он тоже был взволнован и даже не смог сразу найти дорогу.

Потом он вернулся за королем и вскоре привел его в фиакр. Увидев короля, Антуанетта расхохоталась и сказала: «Ваше Величество, вы зря не участвовали в наших спектаклях». Действительно: в широкополой шляпе, в парике неуклюжий и толстый король выглядел совершеннейшим дворецким. Затем из дворца вывели принцессу Елизавету и воспитательницу детей мадам де Турзель.

Теперь вся Семья тесно сидела в маленьком фиакре. Занавески опустили, было душно. Дети по-прежнему спали.

Граф Ферзен хлестнул лошадей. Фиакр беспрепятственно доехал до заставы Сен-Мартен.

В темноте пустой улицы высился огромный дорожный экипаж. На козлах сидел шевалье де Валори.

Ферзен подогнал фиакр впритык к экипажу, и Семья перебралась туда, не ступая на землю. Наконец-то все разместилась с удобствами.

Граф рванул за удила лошадей, запряженных в фиакр, так, что тот опрокинулся. Перевернутый, будто из-за несчастного случая, фиакр бросили на дороге. Мустье и Мальден вскочили на освободившихся лошадей. Ферзен сел на козлы дорожной кареты.

Шел первый час ночи, когда экипаж, сопровождаемый всадниками, оставил заставу Сен-Мартен.

Мустье и Мальден скакали рядом с экипажем. Оба были теперь одеты в платье правительственных курьеров – желтого цвета камзолы, лосины, круглые шляпы. Они должны были объявлять, что в карете везут казну – деньги для армии, стоявшей у границы. Третий гвардеец, шевалье де Валори, в таком же обличье курьера был отправлен далеко вперед, чтобы заблаговременно готовить сменных лошадей.

Граф Ферзен не переставал нахлестывать лошадей. Экипаж весело несся в кромешной тьме безлунной ночи.

Так Семья доехала до Бонди.

Как только застава в Бонди осталась позади, состоялось прощание графа Ферзена с королевской четой. На козлы сел Мальден. При первой же смене лошадей решено было нанять настоящего кучера.

Король вышел из кареты, и граф низко поклонился ему. Тучный монарх неловко обнял стройного шведа и сказал, что никогда не забудет того, что граф для них сделал. Король был растроган…

Королева из кареты не вышла. Но занавеска поднялась, и они «обменялись взглядами, и какими взглядами!» – так сказал Мустье. Троим сейчас было не до ревности и не до пересудов. На кону были жизнь и смерть…

До Шалона скакавший рядом Мустье слышал непрерывный смех и веселый голос Антуанетты за занавеской кареты.

«Я представляю лицо Лафайета! – Она заливалась смехом. – Почему вы такой мрачный, сир? Если они и хватились нас, то только что… мы выиграли целую ночь», – приставала она к молчаливому королю.

А тот монотонно повторял: «Мадам, я неудачник в жизни и по-прежнему сомневаюсь, что путешествие удастся».

«Ваше Величество хочет обвинить меня заранее?»

«Я благодарен вам, мадам. Мы обязаны были сделать это. Бегством из собственного дворца мы объясним народу, что его король несвободен и должен бежать из своей столицы, как из неволи».

Но он волновался и потому пил много воды и постоянно ходил оправляться. Мустье слезал с коня и заслонял его. Впоследствии шевалье поведал, как Его Величество, поправляя брюки, сказал: «Если нас постигнет неудача, всякое дальнейшее сопротивление насилию этих безумных уже бесполезно. Общественное мнение нельзя будет убедить даже воззванием к народу, которое я оставил на камине в своем кабинете».

К Шалону подъехали без приключений.

Так что повторюсь с удовольствием: пьеса, придуманная Бомарше, была безукоризненна.

В Шалоне начинало действовать «сочинение» графа Ферзена. И оно быстро показало свою бездарность.

После Шалона за безопасность кареты должен был отвечать маркиз Буайе – единственный генерал, который согласился отдать своих солдат в распоряжение короля. Его корпус стоял на границе с Люксембургом, у Стенея. Неподалеку от этого города Семья предполагала пересечь границу.

Видимо, герцог Орлеанский продолжал что-то подозревать (или до него дошли какие-то слухи). Накануне побега Семьи к Буайе прискакал Лозен. Вчерашний воздыхатель Антуанетты, а ныне сторонник и друг герцога Орлеанского был теперь генералом Революции. После долгого разговора о том, как герцог любит своего монарха и как их поссорили завистливые придворные, Лозен заговорил о грозной ситуации для короля в Париже. «Им нужно срочно бежать», – сказал Лозен и вопросительно посмотрел на Буайе.

Буайе только усмехнулся, пожал плечами и сказал, что не понимает, к чему клонит Лозен.

Так что герцог Орлеанский опять ничего не узнал…