Читаем Зачистка полностью

— Какая же ты гадина! — дотянулась, ударила по спине сумочкой. — И совсем не любишь меня. И не поцеловались еще.

Как хотелось — не получилось. Это на перроне, при встрече или проводах, окружающие спокойно воспринимают любое проявление чувств. Но отойди чуть в сторону от вокзала, и ты со своими эмоциями — уже объект насмешек или зависти. Если не хуже: проходившая мимо монашка, молча упрекая их в бесстыдстве, принялась истово креститься.

А они не нехристи — они просто сумасшедшее количество времени не виделись!

Но все равно перешли на тайнопись: он топнул ногой, и она, кивнув для пущей убедительности, тоже. Он демонстративно закатил глаза: надо подумать. Она сжала кулачки: все-таки я тебя когда-нибудь точно убью. Сдернул покаянно с головы черный берет морского пехотинца, сложил в мольбе руки: только не сейчас. Взгляд в сторону: ты мне вообще не нужен!

— А я и не к тебе, может быть, приехал, — Олег вновь залихватски водрузил берет и демонстративно уставился на блестящую, туго натянутую куртку на ее груди.

— Вот так всегда! Всю жизнь они у меня в конкурентках.

— Зато тебе — утешительный приз. В каком? — он поднял руки, открывая путь к подарку.

Она нырнула сразу в оба кармана. Ничего не найдя в них, застонала от возмущения и заколотила кулачками по груди.

— Все, так жить нельзя. Дружим только семьями, целуемся только щечками.

Он в ответ опустил к ногам дорожный пакет, принялся дышать на свои руки. Согрев, взял ее раскрасневшееся от морозца личико в ладони.

— Как же я люблю тебя!

Знал, что в ответ промолчит, что эха не случится — никогда за два года знакомства она не повторила подобного хотя бы в шутку. Видел, чувствовал, что душой рвалась к нему, телом ластилась, но едва звучало его откровение — гасла. Он знал причину и она, собственно, заключалась в нем самом: он не звал к себе. Уверен — пошла бы. Не сомневался — обоим стало бы стократ лучше и покойнее. До сегодняшнего дня загвоздка была в малом — в его семье, но нынче все наконец-то решилось. Так что есть и сюрприз, и подарок, но только — в другом кармане…

— Лена!

Ее вроде никто не должен был увидеть на Ленинградском вокзале, но уж что-что, а запросто встретить знакомого в многомиллионной Москве — этим восьмым чудом света столица славилась всегда.

Нет, звали не ее, но они поспешили в метро, в этот спасительный подземный круговорот, который сам прижмет к тебе любимого человека, даст возможность побыть среди сплюснутых тел наедине и еще привезет в нужное место.

— К бабушке?

Лена на мгновение задумалась, но даже если бы и вздумала возразить, не имела никаких шансов пойти против течения. К бабушке, только к бабушке, вниз по эскалатору.

— Граждане, проходите слева, не задерживайте друг друга, — поддакнула из стеклянной будки на всю станцию дежурная.

Никто не понял тайного подтекста объявления, а Олег назидательно поднял вверх палец: гражданочка, стоящая выше меня на одну ступеньку эскалатора, метро — это транспорт повышенной опасности, и требуется выполнять все инструкции и предписания. Лена кивнула, легонько нажала ему на нос — «пип», но что-то настороженное вдруг вновь мелькнуло по ее лицу. Лучшая лакмусовая бумажка женских проблем — влюбленный мужчина: пожар рядом не увидит, а над упавшей ресничкой любимой изрыдается…

Несмотря на обеденное время, народу в вагонах оказалось не так уж и мало, но он сумел занять для Лены лакомое местечко между дверьми и поручнями сидений. Изображая толпу, прижался к ней, не позволяя отстранить «конкуренток».

— Не обижай их, мы еще не поздоровались.

— Ты, между прочим, еще не поздоровался и со мной.

— Ну-ну-ну, тебе не идет надувать щечки. А то дядя милиционер остановит и спросит: а почему это доблестные морские пехотинцы возят в метро хомячков без корзинки.

— Повезло мне — ты такой ласковый! И приехал опять на чуть-чуть?

— Не дождешься. До завтрашнего вечера — как минимум. Если не закончится война. И ты помнишь, что завтра — годовщина моего первого преподношения тебе цветов?

Олег отстранился, но лишь для того, чтобы раскрыть пакет. Получив свободу, в нем блаженно расправили согнутые спинки веточки с белыми колокольчиками.

— Это же ландыши! — Округлила глаза Лена. — Тебя проклянут юные натуралисты и арестует зеленый патруль.

— А я сразу на Библии, Конституции и Боевом уставе Сухопутных войск чистосердечно поведаю, по какому поводу и для кого старшим лейтенантом Олегом Урмановым проделан этот благороднейший акт вандализма. И буду прямо в зале суда прощен и категорически оправдан.

— А мне расскажешь?

— Не-а. Вот этим вот ушкам еще рано слушать взрослые слова.

Спасаясь от щекотки и сама все прекрасно зная, Лена прильнула, прикрыла глаза. В транспорте женщины часто уходят в себя, отдаваясь воспоминаниям. Тем более, что сиреневая ветка метро длиннющая, и станция «Тушино» — в самом конце ее. А на ушко шепотом все же рассказывается то, что запрещено слушать маленьким…