Читаем Зачем России Марин Ле Пен полностью

Впервые разбираться с этим делом Марин начала еще в 1993-м. Она не сама нашла такого клиента – а взялась за его защиту по поручению 23-й исправительной палаты Парижского суда. Выяснилось, что ее клиент родился в Оране (Алжир), но прибыл во Францию с семьей в возрасте одного года, после чего прошел обучение во французской школе и не получил вида на жительство вместе с другими членами семьи только потому что, еще будучи несовершеннолетним, попался на краже автомобиля. Его семья давно уже живет во Франции на законных основаниях, не имея никаких связей с Алжиром. А вот Нуреддин двадцать с лишним лет жил под страхом, что постановление о его высылке будет к нему применено. Различные суды несколько раз рассматривали его дело, но не решались все же его выслать, т. к. прошло слишком много лет с момента первого суда. Перед тем, как его дело поручили Марин, Нуреддина уже арестовали в Париже и направили в пересылочный центр, откуда должны были его все же выслать. Там он вскрыл себе вены, и его в результате освободили из-под стражи. Вскоре он получил повестку явиться к прокурору в Нантере. Он подумал было, что дело его, наконец, улажено, но в прокуратуре ему надели наручники и в них отправили в Марсель, где посадили на самолет, вылетающий в Алжир. Нуреддин каким-то образом умудрился пройти в кабину пилота и объяснил командиру корабля свою ситуацию. Тогда тот отказался принять его на борт и высадил в аэропорту. Так он вновь временно оказался на свободе, но затем был вызван в суд, где его уже во второй раз защищала Марин. Она добилась его освобождения из-под стражи и заявила, что лично сообщит об этом случае министру юстиции Франции. Когда журналисты начали ей задавать вопросы о том, как можно совместить эту ее позицию по защите несчастного алжирца с требованиями «Национального фронта» бороться с нелегальной иммиграцией, Марин сказала: «Законы принимаются не для того, чтобы торжествовала несправедливость» (см.: Le Monde. 14.04.1995, p. 13). А в случае с ее клиентом, который де-факто прожил всю свою жизнь во Франции, несправедливость торжествовала более сорока лет. И таких случаев, увы, во Франции немало. Как адвокат, Марин это хорошо знает. В своей адвокатской практике она исходит из того же правила, что и древние римляне: «Закон суров, но это закон». Однако закон справедлив только до тех пор, пока его не доведут до абсурда. Как и было в случае с Нуреддином Хамеди. В конечном итоге ей удалось доказать свою правоту.

С соской политики

Вскоре она окончательно поняла, что от судьбы трудно уйти. Да, она, пытаясь убежать от политики, почти шесть лет работала адвокатом. «Все мои страдания в этой жизни произошли из-за политики, включая развод моих родителей, что было использовано как политическое оружие», – говорит Марин. Но, несмотря ни на что, она подхватила этот вирус и признается: «Я росла с соской политики». Ле Пен часто выводил в свет своих обаятельных, по-арийски светловолосых дочерей, которые вместе с ним участвовали в демонстрациях «Национального фронта». Сохранились видеозаписи юной Марин, идущей в первых рядах на демонстрации за введение смертной казни.

Часто деловые встречи мешают Марин общаться с детьми. Ради политики приходится жертвовать личной жизнью. Но она полна ощущения своего долга: «Если вы можете выразить надежды миллионов людей, их нельзя обманывать, и это оправдывает все усилия» (Le Progrès – Lyon. 23.03.2007, www.leprogres.fr).

«Я всегда старалась избежать политики. С ней связаны все мои несчастья в жизни. Но теперь я понимаю, что своей судьбы у меня нет. Я могу только наследовать моего отца», – цитирует «Нувель обсерватер» признание нынешнего лидера «Национального фронта» (Nouvelle observateur, 05.03.2012). Еще в университете из-за репутации отца ее стали называть «Дочерью Дьявола». Она страдала от этого, но свои страдания никому не показывала.