Читаем Забытое дело полностью

По дороге домой Босх снова и снова размышлял о многочисленных щупальцах, которые обвились вокруг тела Ребекки Верлорен. Он знал, что сейчас самое важное – не упустить из виду цель, не позволить себе отвлечься и выпустить из рук ключ. Внутренние интриги, коррупция, стремление любой ценой отстоять честь мундира, прикрыв просчеты, а порой и откровенные злоупотребления, – все это могло сыграть против него, сбить с дороги, увести в сторону. А значит, остается только держаться подальше от возможного скандала и быть настороже.

В конце концов ему все же удалось сдвинуть в сторону тень Ирвинга и сконцентрироваться на деле. Мысли снова привели в комнату Ребекки Верлорен, сохранившуюся неизменной по прошествии стольких лет. Что заставило мать поступить именно так? Сам факт потери дочери или сопутствующие этой потере обстоятельства? Как бы повела себя Мюриель Верлорен, если бы лишилась ребенка в результате несчастного случая, болезни или, например, развода? У Босха была дочь, которую он видел слишком редко, и это постоянно давило на него. Он знал, что всегда, где бы она ни находилась, близко или далеко, будет уязвим и рано или поздно закончит либо как несчастная мать, превратившая спальню ребенка в подобие музея, либо как отец, давным-давно потерявший связь с миром.

Но было, помимо всего прочего, в спальне еще что-то, что не давало покоя. Босх не мог пока точно установить, что именно, и это только усиливало беспокойство, цепляло, изводило. Он посмотрел влево, в сторону Голливуда. Небо еще оставалось светлым, но вечер уже наступал. Тьма ждала слишком долго. Над горизонтом скрещивались лучи, которые, как он знал, сходились на углу Голливуда и Вайн. Все такое знакомое. Все такое красивое.

Вернувшись домой, Босх проверил почту и телефон. Потом снял костюм, купленный специально по случаю возвращения, и аккуратно повесил в шкаф, решив, что наденет его по крайней мере еще раз, прежде чем отнести в химчистку. Достал из шкафа джинсы, черные туфли на резиновой подошве и черную рубашку. Надел спортивный пиджак, правое плечо которого изрядно поистрепалось – надо бы повнимательнее на поворотах. Взял пистолет, жетон и бумажник. Сел в машину и поехал в Страну игрушек. Припарковаться Босх решил на стоянке музея в Джапантауне – место надежное, и можно не беспокоиться, что найдешь машину с разбитыми стеклами и покореженными дверцами. Дальше он двинулся пешком по Пятой улице, встречая по пути все больше бездомных. Приюты для них занимали несколько вытянувшихся одна за другой пятиэтажек. На тротуарах у содержащихся за счет миссий ночлежек и дешевых отелей стояли магазинные тележки и картонные ящики со скудными пожитками тех, кто давно потерял себя. Казалось, где-то неподалеку взорвалось что-то вроде социальной бомбы, разметавшей во все стороны осколки рассыпавшихся жизней. Тут и там слышались мужские и женские голоса, неразборчивые, бессвязные ночные крики. Это был город, который жил по своим правилам и своему разумению. Больной город, с раной столь глубокой, что никакие повязки, которые накладывали благотворительные миссии, не могли остановить кровотечение.

Через некоторое время Босх заметил, что его никто не останавливает, не просит денег или закурить. По странной иронии, именно район с самой высокой концентрацией бездомных был местом, в наибольшей степени свободным от их привычных домогательств.

Здесь сосредоточились основные центры помощи, организованные благотворительной миссией Лос-Анджелеса и Армией спасения. Босх решил начать с них. С собой у него было две фотографии Роберта Верлорена: двенадцатилетней давности карточка с водительских прав и более ранний снимок с похорон дочери. Он показывал их как рабочим в самих центрах, так и добровольцам на кухнях, ежедневно раздающим сотни тарелок с бесплатной едой. Поначалу ему не везло, люди лишь качали головой и бросали короткое «нет», но потом один кухонный рабочий признал в Верлорене «клиента», регулярно появлявшегося в очереди к раздаче несколько лет назад.

– Но это было давно. В последнее время я его не видел.

Проведя около часа в крупных центрах, Босх пошел дальше по улице, заглядывая в небольшие ночлежки. Кое-где Верлорена узнавали, но свежих следов, которые могли бы привести к мужчине, исчезнувшему с экрана радара человеческой жизни много лет назад, не находилось. В половине одиннадцатого Босх решил, что продолжит поиски на следующий день. Настроение после увиденного на улице опустилось ниже нуля, надежды на успех таяли. Он возвращался в Джапантаун с опущенной головой, засунув руки в карманы, и поэтому заметил двух прятавшихся между двумя складами мужчин, только когда они вышли из тени. Один преградил ему путь. Второй встал за спиной. Босх остановился.

– Эй, добрый человек, – заговорил первый.

В тусклом свете далекого уличного фонаря Босх увидел, что в правой руке незнакомец держит нож. Слегка повернув голову, он взглянул на второго. Тот был помельче, белый и, похоже, вооружен лишь куском бетона от разбитого бордюра.