Читаем Забытая история любви полностью

Вчера он проводил меня до поезда и снабдил в дорогу сливочной помадкой домашнего изготовления, о которой я совершенно забыла. Вспомнив о ней, я полезла в чемодан, стоящий у двери, где я его уронила, переступив порог. Найдя пакетик с помадкой, я стала его вынимать, и вместе с ним показался уголок аукционного каталога, который он тоже мне подарил. Я и его вытащила. До сих пор я не сподобилась в него заглянуть, посмотреть, какие очередные фамильные вещи выставили на продажу нью-йоркские Макклелланды. Но наверняка там не было ничего интересного, иначе отец уже нажаловался бы мне по телефону.

Пока кипятился чайник, я попробовала помадку и стала пролистывать каталог. Выбор был невелик. Стол, зеркало и два миниатюрных портрета Макклелландов не из нашей ветви, кое-какие украшения: кольца, ожерелье розового жемчуга, брошка…

Я замерла и почувствовала, как по спине у меня пробежал холодок, как будто ледяной ветер ударил мне между лопаток, заставив подняться все волоски на шее. Забыв и о чайнике, и о помадке, я прислонилась боком к тумбочке, чувствуя, что могу не устоять на ногах, и впилась взглядом в фотографию броши.

Это было незатейливое украшение — маленький, но явно тяжелый серебряный квадратик с красным камнем посередине.

«Нет, — подумала я. — Нет, это невозможно». И тем не менее глаза меня не обманывали. В кратком описании под фотографией говорилось о том, что, по мнению оценивавшего лот ювелира, это был старинный перстень, переделанный в брошь, скорее всего, в позднюю георгианскую эпоху. Я провела пальцем по простому четкому контуру кольца Мори и подумала о том, сколько раз я видела его у себя в голове, когда писала, когда почти чувствовала его вес у себя на груди, когда пыталась представить, что с ним случилось.

И вот я узнала.

Она сохранила его, и годы отправили его в путешествие по поколениям, такое долгое, что теперь никто уже не мог вспомнить, как оно появилось, кто его носил и что оно обозначало. Оно могло покинуть мою семью и оказаться в чужих руках, если бы я не приехала в Слэйнс.

Но я приехала. Море, берег, стены древнего замка позвали меня, и я приехала.

Слегка дрожащими пальцами я снова прикоснулась к картинке, потому что у кольца Мори тоже был голос, тихий, но настойчивый голос, который взывал ко мне через океан, и, когда я услышала его, мне стало понятно, что я должна делать.

Грэм еще читал, когда я легла спать. Он включил маленький электрический обогреватель, чтобы выгнать из комнаты холод, но он не мог противостоять штормовым ветрам, дующим с моря с бешеной силой, из-за чего весь вечер я только и думала о том, что он оборвет телефонные провода и я пропущу долгожданный звонок из Нью-Йорка. Но этого не произошло.

Грэм оторвал глаза от книги, когда я вошла в комнату.

— Ну что, получилось?

Ответ он понял по моей улыбке. Я забралась под одеяло.

— Да.

Во сколько это обошлось, я говорить не стала, потому что это не имело значения. Еще не сделав ни одной ставки по телефону, я знала, что не остановлюсь, пока не получу брошь. Кольцо. Да и не так уж много у меня оказалось соперников, всего лишь двое, и у них не было моего запала. Для них это была просто старая брошь, но для меня это была частичка Мори и Софии, к которой я могла прикоснуться, которую могла оставить себе, чтобы помнить о них всегда.

— Что читаешь? — спросила я Грэма, и он показал мне обложку книги.

— Пьесу Драйдена, — сказал он. — Та, о которой ты говорила, про Мерлина. Где ты это откопала?

— Доктор Уэйр дал почитать. — Два дня назад я ходила на чай к Уэйрам и заметила томик Драйдена на книжной полке. Это было современное издание, но я все равно спросила о нем, и он знал, о какой пьесе я говорю.

«Только пьеса была переименована, — сказал он. — Да, вот то, что вам нужно. "Мерлин, или Британский герой"».

Зачем Драйдену понадобилось менять в названии пьесы Артура на Мерлина, я даже не могла представить, но это действительно оказалась та самая пьеса. Я прочитала первые строки с таким же теплым ощущением, которое появлялось у меня, когда я в очередной раз принималась за любимый роман.

Грэм сказал:

— Я уже дочитываю. Король Артур только что воссоединился со своей Эммелиной. — Он прочитал со страницы: — «И вот пришел тот час, когда могу тебя я заключить в объятья, назло судьбе, что так старалась нас друг от друга отвести навечно». Похоже на нас, — заметил он, отложил книгу, выключил свет и повернулся на бок, а я уютно примостилась рядом с ним в темноте.

Но мне эти слова больше напомнили чужую историю. Я улыбнулась.

— Нас судьба не старалась друг от друга отвести навечно.

— Да, наверно. Разве что Стю старался.

Он уже задремал. Я слышала это по его голосу. Он всегда засыпал легко, как большой ленивый кот, стоило ему закрыть глаза, и через несколько секунд он уже спал, пока мой разум продолжал бурлить разрозненными образами и обрывками мыслей.