– Ну как? Понравилось? – спрашивает она, глядя, как Юнона молча направляется в гостевую комнату. Роза поворачивается к Рут. – Что-то случилось?

Пока Рут обдумывает ответ, Юнона вновь появляется в гостиной.

– Пойду погуляю с Ресслером, – объявляет она.

Рут открывает рот, чтобы возразить, но наталкивается на ледяной взгляд.

– Я выросла на ферме. Медведи у нас, может, и не водятся, но уж с собакой-то обращаться я умею.

Юноны с Ресслером нет почти полчаса, и тревога Рут растет с каждой минутой.

– Он сам не свой, – наконец вернувшись, сообщает Юнона. – Я практически тащила его за собой по улице. Приглядывайте за ним. Если вы, конечно, думаете не только о себе.

Язвительное замечание достигает цели: Рут опять чувствует себя виноватой. Она опускается на колени, осматривает Ресслера и обещает, что больше такого не повторится.

– Я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, – говорит она псу, обхватив ладонями его печальную, красивую морду.

– Папа говорил мне то же самое, – произносит у нее за спиной Юнона. – И видите, к чему это привело.

Дело не в том, что он ни при чем. А в том, что Рут не может с уверенностью сказать, что именно она узнала сегодня от Бобби Джонсона. Вопросы о бывшей «сестре» его огорошили. Но едва Рут заговорила о Коко, он захлопнул дверь у нее перед носом. Такой ход тонким не назовешь, если задуматься. Не похоже на реакцию гениального преступника или ученика, превосходящего своего наставника, как бы описал это автор «Nydelig». А значит, Бобби есть что скрывать. Но что? Воспоминание о том, как он в темном коридоре потянул к ней руки, отбивает у Рут желание пойти к нему снова и спросить.

Укладываясь спать, она надеется, что завтрашний день принесет долгожданные ответы на все ее вопросы.

– Должен принести, – говорит Рея, стоя в дверном проеме.

Утром в пятницу Юнона встала первой. Она сидит за стойкой на кухне, пьет кофе и смотрит на желтеющие комнатные цветы.

– Знаете, почему мама согласилась сюда поехать, хотя и говорила, что не желает участвовать в подкасте? – спрашивает она вошедшую Рут, не отрывая взгляда от растений.

Рут не отвечает, тогда Юнона поворачивается к ней лицом.

– Я сломала ногу одному недомерку, – невозмутимо произносит она и продолжает тем же ровным тоном: – Он доставал Минни. Третировал ее. Слал фотки члена, угрозы изнасиловать. Ссылки на порно. И дружков своих звал присоединиться. Есть причина, по которой Минни больше не приезжает в Марама-Ривер. Я предупреждала: оставь ее в покое. Он не послушал, и мне пришлось его проучить. Это был несчастный случай, но меня все возненавидели: он в команде регбистов, а на следующей неделе финальные игры. Вам определенно повезло, маме позарез нужно было увезти меня оттуда.

Юнона имитирует губами хлопок.

– А вы знаете, что на боковой стороне колена есть точка, от удара в которую нога выгибается дугой? – спрашивает она с непроницаемым лицом. – Если человек не ожидает удара, кость просто… лопается.

Рут передергивает плечами:

– Юнона, у тебя неприятности?

– Это был несчастный случай, – повторяет девочка, и ее лицо становится строгим. – В общем, Рути, я всего лишь хочу сказать, что защищать меня не нужно. Я сама могу за себя постоять.

Юнона расправляет плечи и выходит из кухни.

«Что ты наделала?» – хочет крикнуть ей вслед Рут.

Хотя правильный вопрос будет звучать так: «Что я наделала?» Ведь Юнона за ней наблюдает. Может, даже берет с нее пример. Неужели Рут невольно научила эту девочку не видеть ничего страшного в том, чтобы навредить человеку, дабы получить желаемое?

Или это Роза Малвэйни успела преподать дочери урок?

<p>Глава 35</p>

Сесть. Встать. Пройтись. Снова сесть. Рут не в силах стоять на месте.

Утро пятницы, она в баре «Суини». Как хорошо, что Оуэн оставил ей запасной ключ: закрытый бар – идеальное место для сегодняшней встречи. Хотя бы потому, что это территория Рут. Она знает здесь каждый дюйм, каждый уголок.

И где кнопка сигнализации, тоже знает.

Не то чтобы ей страшно. Но этот день обязательно изменит положение вещей. К лучшему или к худшему.

На один из столов в зале Рут поставила штатив с диктофоном. В инструкции и видеоуроках, прилагавшихся к покупке, содержались заверения, что устройство обеспечит ей «лучшее в мире» качество звука в условиях групповой записи.

Инсценировать запись подкаста она решила по двум причинам. Если женщины подумают, что их собрали вместе для работы над подкастом, то меньше вероятность, что они повернутся и уйдут, едва заметив еще кого-то, кроме себя. А самое главное – если, конечно, они останутся – у Рут будет запись всего, в чем они признаются. Ей и друг другу.

Юнону и Розу она оставила в квартире. Юнона все еще игнорирует Рут и все сильнее злится, что мать так долго собирается.

– Это подкаст! – кипятилась она. – Тебя все равно никто не увидит.

Наверное, думала Рут, Эмити и Хелен тоже собираются, а может, уже едут.