Читаем Забыть о девочках полностью

Джо с бокалом вина в руках смотрит на Рут. Она отпивает из своего бокала и неохотно поднимает взгляд на дядю. В его лице она замечает черты собственной матери, едва уловимые, – так в холодном утреннем воздухе растворяется белое облачко пара от дыхания. Интересно, а Джо тоже замечает собственные черты в ее лице? Гидеон много раз говорил, что они похожи, но на самом деле Рут с трудом узнает себя в зеркале. Каждый раз ее отражение выглядит в нем по-разному.

– Рути, что происходит? Оуэн говорил про какой-то подкаст и что на будущей неделе ты летишь в Новую Зеландию.

Конечно, ее босс успел его предупредить. Такое ощущение, что ее предали. Вообще-то, она считает Оуэна своим другом.

– Не сердись на Оуэна, – защищает его Джо, как будто она вслух выразила свое недовольство. – Просто он переживает за тебя. Может, он и в курсе всего, но ведь он не дурак.

Ладони внезапно становятся скользкими, и Рут со звоном ставит бокал с вином на стойку.

– Ты о чем?

Рука Джо взмывает вверх:

– Успокойся, детеныш. Я никому не выдаю твои секреты. Но Оуэн знает, что с тобой что-то происходит. – Джо глубоко вздыхает. – Ты ведь сама можешь ему все объяснить.

Джо говорит это ласково, но Рут все равно в шоке.

– Ведь это ты помог маме и папе притвориться, что ничего не случилось, – возмущается она, крепко сжимая зубы.

– До сих пор иногда думаю, а вдруг я напрасно так поступил, – спокойно отвечает Джо. – Рути, мы ничего не знали о детской травме. Вообще ничего. И наверное, могли порой прислушиваться не к тем людям.

– Не к тем людям?

– Помнишь всех этих специалистов, по которым тебя таскали?

Рут кивает. Про себя она называет их «люди с планшетами».

– Один или двое были твердо убеждены: все, что тебе нужно, это перемены. Что переезд поможет все забыть. Почему-то мы их не спросили, а куда эти воспоминания денутся-то?

В выражении лица дяди было нечто, чего Рут в нем прежде никогда не замечала. Вина. Рут ни за что не хотела бы, чтобы он чувствовал себя виноватым.

– Прости, – произносят они одновременно, и момент проходит.

А могли бы начать отматывать все эти воспоминания до случившегося в 1996 году в Хобене.

Вместо этого Рут показывает Джо свой полупустой бокал.

– Итак, – говорит она, передразнивая дядю. – По поводу Новой Зеландии. Я уезжаю во вторник. Вернусь как раз к прайд-уик-энду.

– Приоритетные задачи, – отвечает Джо с легкой улыбкой.

Он подливает в бокалы вино и слегка качает головой.

– Ты хоть расскажи, к чему вся эта затея с поездкой? Почему ты едешь именно к этой женщине? Оуэн сказал, ее муж сидит за убийство двух малолетних девочек, но я что-то не вижу связи. Новая Зеландия далеко от Нью-Йорка, множество убийств совершено гораздо ближе к дому.

«А тебе, вообще-то, лучше держаться подальше от любых убийств», – будто слышит она мысли Джо.

Не лгать в мелочах, вспоминает Рут. В конце концов, дядя сам ее этому научил.

– Кажется, Роза Малвэйни раньше жила в Хобене, – говорит она.

Глаза Джо расширяются, потом так же быстро сощуриваются. Следующий вопрос заполняет собой всю комнату:

– Она знала этого выродка Освальда?

Рут сглатывает комок.

– Если так, то это было бы поразительным совпадением, дядя Джо.

Вряд ли это можно назвать ложью.

Наконец Джо задает вопрос, который Рут рано или поздно от него ждала:

– Это имеет отношение к той девочке, что пропала на прошлой неделе?

– В некотором роде. – Рут пожимает плечами, подкидывая дяде следующую маленькую порцию правды. – Не стану отрицать: это похищение заставило меня размышлять о вещах, которые я прежде не до конца понимала. И я подумала вот о чем. – В этом месте Рут как ни в чем не бывало начинает лгать: – На этот раз я могу подойти к своим вопросам более здраво. Изучить их посредством подкаста, понимаешь? Вообще-то, здесь, в Нью-Йорке, я уже побеседовала с одной женщиной. Роза будет моей второй гостьей.

Озабоченное выражение дядиного лица заставляет Рут выдать еще немного правды:

– Я действительно думаю, что эти женщины могут рассказать гораздо больше, чем мы обычно от них слышим. Учитывая, что мне довелось пережить, я смогла бы изменить ситуацию.

Прошлое Рут стерто не полностью. Кое-какие воспоминания хранятся в подсобках хобенского полицейского участка, в котором до сих пор работает инспектор Кэнтон. Ксерокопии протоколов бесед лежат на полках Департамента по делам детства и семьи штата Коннектикут, где за теми же столами, возможно, все еще заседает кое-кто из людей с планшетами, с которыми ее заставляли встречаться.

Рут точно не знает, насколько эти воспоминания соответствуют действительности, как и большая часть того, что она помнит о жизни в Хобене. Однако есть вещи, которые точно происходили на самом деле, – она в этом уверена.

Маленькая правда, большая ложь. Пожалуй, разница лишь в том, какую часть истории рассказывать.