Читаем Забвение истории – одержимость историей полностью

В конце ХХ века, когда министерства в землях ФРГ создавали «лаборатории будущего», где работают над вызовами следующего тысячелетия, немцев опять настигло прошлое. Спор между Мартином Вальзером и Игнацем Бубисом, спровоцированный выступлением писателя при его награждении Премией мира, стал частью немецкой мемориальной истории, которая предпочитает двигаться скачками и рывками. Начиная с середины восьмидесятых годов главным импульсом, определявшим подобный ход немецкой мемориальной истории, служил скандал: он нарушал общественное спокойствие и привлекал к себе внимание публики. Достаточно вспомнить приезд Рейгана в Битбург (1985), спор историков (1986), речь Йеннигера в бундестаге (1988), книгу Гольдхагена и его встречи с читателями (1996), а также выставку, посвященную преступлениям вермахта (1997). Параллельно с историческими исследованиями, деятельностью мемориалов и соответствующих учреждений происходили эти неожиданные события взрывного характера, связанные с мемориальной культурой; последним из них и оказалось возмутившее общественное спокойствие выступление Мартина Вальзера, лауреата Премии мира, состоявшееся 11 октября 1998 года во франкфуртском соборе святого Павла[163]. Десятью годами раньше другой лауреат Премии мира, Зигфрид Ленц, здесь же спросил: «Говорит ли еще история с нами, затрагивает ли она еще нас, когда мы бесстрастно склоняемся над ней и холодно, невозмутимо регистрируем произошедшее?» Однако история национал-социализма продолжает возбуждать сильные эмоции и потрясения, о чем свидетельствует не только выступление Мартина Вальзера, но и реакция его слушателя Игнаца Бубиса. Эта история говорила с обоими уже потому, что продолжала говорить в каждом из них. Столкновение двух протагонистов породило публичную дискуссию со значительным количеством участников. На удивление большая часть немецкого населения с неослабевающим интересом следила за лавиной появлявшихся в СМИ статей и выступлений, горячо обсуждая их. Впрочем, продолжительность медийных кампаний, мобилизующих общественное внимание, ограниченна. К концу 1998 года дискуссия затихла; общественное внимание переключилось на другие темы. Забылась ли эта дискуссия к середине следующего года вовсе? Нет, она лишь сменила медийное пространство, перейдя из газет и журналов на страницы книг с несколько большим диапазоном интересов, рефлексий и памяти.