Яусс слишком мало сказал на эту тему, поэтому ею занялись другие, чтобы пролить свет на темные страницы его биографии. Эрл Джеффри Ричардс, коллега по романской филологии из Вуппертальского университета, инициировал в 1995 году внутрикорпоративную дискуссию о прошлом Яусса; он сделал достоянием гласности важные факты его биографии, которые, однако, не вышли за пределы узкого академического сообщества. Теперь эти сведения общедоступны, они занимают наибольшее место в статье о Яуссе в немецкой Википедии; к настоящему времени первоначальное возмущение общественности постепенно улеглось после смерти Яусса в 1997 году.

Фаза третья: удаление краеугольного камня (2015–2016)

Спустя двадцать лет вторая волна разоблачений дошла до Констанцского университета в виде пьесы, написанной Гердом Цанером. За это время выросло новое поколение студентов и преподавателей, которые уже не имели непосредственного отношения к одному из основателей университета и для которых имя Яусса ничего не говорило. Эта вторая волна получила широкое освещение в СМИ, а само событие вышло далеко за пределы профессиональной корпорации и Констанцского университета. Вторая волна разоблачений преследовала две цели. Во-первых, зашла речь о необходимости профессионального исторического исследования, чтобы получить надежную документальную основу. Во-вторых, состоялось нечто вроде символического суда над одним из основателей университета, чтобы дистанцироваться от него путем самоочищения.

Вслед за новым обращением к биографии Яусса в виде пьесы Герда Цанера и за завершением исследования, предпринятого Йенсом Вестамайером, возникли два вопроса: что делать с полученными данными спустя два десятилетия после смерти Яусса и какие выводы следуют из них для профессиональной корпорации и имиджа университета? Ведь став достоянием общественности, эсэсовская карьера профессора нанесла урон репутации и авторитету университетского сообщества. Как удалить подобную фигуру из галереи уважаемых отцов-основателей? Констанцский университет известен своей современностью, своим новаторством, он гордится своей молодежью, поэтому изначально отказался от консервативных традиций, профессорских мантий и архаичных церемониалов. В зале университетского сената не висят портреты прежних ректоров, светил науки, там зияют лишь пустоты (художественная инсталляция в виде поломанных и пустых рам). С активным забвением, damnatio memoriae, дело обстоит не так просто. Чтобы вычеркнуть ученого из памяти научного учреждения или научной дисциплины, необходимо сначала сформировать о нем точное представление. Именно этот процесс идет сейчас полным ходом, череда дальнейших мероприятий продолжает освещаться средствами массовой информации. Личность Яусса служит предметом коллективных обсуждений и новых интерпретаций. Многие из его учеников, коллег, читателей его трудов испытывают потребность как можно теснее увязать образ Яусса-ученого с Яуссом – офицером войск СС. Обе ипостаси этой личности, которые распались в жизни, хочется связать воедино, чтобы эта целостная конструкция во всем соответствовала новым разоблачениям. Это не так уж сложно, если учесть академический габитус профессора. Многие отмечали в нем железную холодность, жесткость. На семинарах Яусса властвовал «командирский» дух, царила воинственная метафорика, приравнивавшая словесные баталии к сражениям на поле боя, превращавшая коллоквиум в воинское подразделение. «Неизменно вежливый человек с военной выправкой» («An unfilingly courteous person, with a samewhat military bearing») – так охарактеризовал его Джеффри Хартман в записи их беседы.