«В местах заключается большая сила памяти» («Tanta vis admonitis in locis»). Эта фраза принадлежит Цицерону, теоретику римской мнемотехники[110]. Место может не только обладать внутренней силой памяти, но и служить ареной, сценической площадкой, где происходит активное и пассивное забвение. Существуют места, обремененные и обременяющие прошлым, напоминающие о событиях, от которых хотелось бы непременно избавиться. К числу таких мест относится, например, военная тюрьма Шпандау, построенная в конце XIX века. После 1945 года она поступила в распоряжение союзников по антигитлеровской коалиции; в тюрьму Шпандау поместили военных преступников, осужденных Нюрнбергским трибуналом. После смерти последнего заключенного, Рудольфа Гесса, в 1987 году тюрьму снесли, а строительный мусор тщательно уничтожили, чтобы от завершившейся истории не осталось и следа, которым могли бы воспользоваться неонацисты в качестве реликвии. Другим примером является дом в австрийском городке Браунау, где родился Адольф Гитлер; этот дом, построенный в XVII веке, находится под охраной как архитектурный памятник. Различные планы его сноса или перестройки не были реализованы. С 1916 года историческая комиссия обсуждает вопрос о дальнейшей судьбе дома. Второй пример: подвал дома в городе Амштеттен, где преступник-кровосмеситель Йозеф Фрицль на протяжении двадцати четырех лет держал взаперти собственную дочь, был замурован. Однако дом так и не удалось продать, поэтому его снесли. Третий пример: Наташа Кампуш, которую восемь лет насильно удерживал похититель, приобрела в 2008 году дом своего похитителя; она еще не решила, когда снесет дом и снесет ли вообще. За каждым скандальным местом кроется взаимосвязь пространства и забвения, что ставит целый ряд важных и трудных вопросов: Как вписывается история в городское пространство? Как она укореняется в нем, стирается, оспаривается, изменяется, обновляется? Кто решает и контролирует то, что в данном месте надлежит помнить, а что забыть?

Попробуем разобраться с этим вопросом на свежем географическом примере. С 2011 года в Иерусалиме действует маршрут скоростного трамвая, связывающий две противоположные части города. Еврейский музей австрийского города Хоэнемс посвятил свою выставку этому 14-километровому маршруту между районом Писгат-Зеэв и Горой Герцля, то есть между западной частью Иерусалима и еврейскими поселками на востоке города. Открывшаяся в 2015 году экспозиция приглашала совершить путешествие по «Йерушалаим – Иерусалим – Аль-Кудс», чтобы посетители музея смогли по фотографиям познакомиться с разными сторонами жизни священного города, увидеть картины мультикультурного и чреватого конфликтами повседневного быта его жителей – евреев, христиан и мусульман. Музейный проект наглядно воссоздает то, что трамвайный маршрут делает изо дня в день, связывая между собой различные городские районы, мировоззрения и языки, которые теснятся, сталкиваются и смешиваются на узком пространстве. Подобную музейную экспозицию, демонстрирующую горизонтальные связи, интересно сравнить с другим проектом, выявляющим связи вертикальные. Такие связи реконструируются археологами, которые соединяют обнаруженные при археологических раскопках исторические слои с нашей современностью. Ландшафт, насыщенный следами истории, чреват конфликтами, ибо эти следы могут оказать существенное влияние на формирование религиозных и политических нарративов. В подобных случаях археологические находки и материальные реликты оцениваются по тому, насколько убедительно они подтверждают религиозные мифы или секулярные исторические сюжеты. Некоторые археологические проекты, осуществляемые в Израиле, преследуют четкую национальную цель – доказать: «Это наша земля!» Поэтому Амос Элон называет израильскую археологию дилетантской в тех случаях, когда она занимается поиском корней национальной идентичности. Противоположную стратегию забвения неугодного прошлого Джо Робертс характеризует словами «либо копать, либо строить!» («either you dig or you build!»).

Земля и три нарратива