Инсценирование является ключевым понятием конструктивистского мышления, для которого реальность не существует в качестве некой данности, а воспринимается как нечто перформативно созданное. В этом смысле выставки служат частью перформативной культуры и могут считаться «материальными перформансами» (material performances). Посетители также могут рассматриваться как элемент перформанса[542]. При подобной расхожей интерпретации слова «инсценирование» в нем обычно слышится указание на нечто искусственно созданное. Но это вовсе не отличительная особенность инсценирования, ибо искусственны все формы культурной экспрессии. Инсценирование искусственно в той же мере, в какой искусственны нарратив и экспонирование. Поэтому здесь под инсценированием подразумевается нечто другое, что четко отличается от нарратива и экспонирования. Далее под инсценированием будут подразумеваться лишь такие формы репрезентации, как движущееся изображение в кино, на телевидении или же в перформансе, совершаемое живыми исполнителями на местах исторических событий.

Немецкая история в (голливудских) кинофильмах

По сравнению с художественным историческим фильмом музеи и выставки выглядят сухим научным материалом. У них есть то преимущество, что они могут работать с подлинниками и реальными местами исторических событий, зато качества эмоционального переживания, к которому стремятся музеи, художественный фильм достигает гораздо легче. Это объясняется не в последнюю очередь тем, что исторический художественный фильм тесно связан с повествованием и обычно представляет собой законченный нарратив. Если выставка позволяет рассмотреть тему с различных точек зрения, предлагает множество исторических свидетельств и не стремится делать окончательные выводы о событиях, а побуждает посетителя к собственным ассоциациям, воспоминаниям, наблюдениям и толкованиям, то художественный фильм сводит историю к выстроенному сюжету с рядом драматических поворотов и демонстрирует героических и привлекательных персонажей, которые способны вызвать симпатии зрителя и его готовность идентифицировать себя с этими персонажами. Кинематографическая реконструкция истории руководствуется логикой сюжета, а не исторического исследования, опирающегося исключительно на достоверные источники, поэтому подобная художественная реконструкция порождает у зрителя иллюзию, будто он сам является очевидцем. Это определяется самой медиальной диспозицией. Если чтение книги можно в любой момент прервать, а осмотр выставки осуществить по собственному маршруту и самому выбрать интересные для себя экспонаты (аттракторы), уделяя им особое внимание, то кинофильм задает строгую последовательность кадров, которая к тому же словом и звуком усиливает определенное настроение и восприятие. На театральных подмостках XIX века история еще не рассказывалась столь натуралистичным и захватывающим образом, как это делает сейчас большое (голливудское) кино. Благодаря слиянию взгляда зрителя с объективом кинокамеры устанавливается эмоциональная связь с показываемым предметом, создается ощущение интимной близости с далеким прошлым, что порой негативно сказывается на когнитивных аспектах и не допускает вопросов, сомнений, которые обычно возникают при более отчужденном взгляде на вещи. Магия художественного фильма внушает проблематичное чувство близости, приглашает к путешествию во времени, дает привилегированную возможность заглянуть в реальность безвозвратно утраченного жизненного мира. Подобно тому как лифт подземного гаража спускает нас на любой этаж, кинофильм легко погружает нас в далекое или недавнее прошлое и с помощью технических усилителей нашего воображения воскрешает мертвых. Опасность этого медиального диспозитива состоит в том, что сидящие перед экраном мнят себя очевидцами реального события, хотя являются всего лишь кинозрителями. Из ситуации «я как бы видел это собственными глазами» возникает иллюзия «я был очевидцем»; допущение «так могло бы быть» превращается в ложное заключение «именно так все и было». Магия кино оказывает неодолимо сильное воздействие на наше воображение и наши воспоминания, и мозгу весьма трудно проводить различие между обеими ментальными операциями. Кинокадры являются тем, что античные мнемотехники называли imagine agents – активными визуальными образами с высоким эмоциональным потенциалом, которые глубоко запечатлеваются воображением и памятью. Проблема и потенциал исторического фильма заключаются в этой магии, которая заполняет исторический горизонт визуальными образами, чем одновременно закрывает его.