Читаем Забияка полностью

Я не ответила на игривый тон козлоногого пастыря. Просто телепортировалась вон из остатков пещеры - метила в лесок возле кафе, тот самый, на территории военной базы. Наверное, туда и попала. Шел снег. Было холодно. Очень холодно. Моя промокшая куртка осталась непонятно где. То ли на "галактических шести сотых", то ли в исчезнувшей уже пещере. Рядом со мной шевельнулась суккуб:

– Ты мерзнешь, Лиса. Хочешь мою рубашку?

Ее голос стал совсем осмысленным.

– Оставь себе, - вздохнула я с облегчением. - У меня тут знакомые недалеко. Козел? Ты что-то хотел сделать?

– Да, Лиса. - Голос козлоногого пана был грустен. Развязное влияние воздуха чужой Вселенной закончилось. - Я знаю. Я тебе обещал. Пошли, Веля.

– Куда еще? - Подозрительно посмотрела на Козла уже строгая и собранная "спецназовка".

– Освобождаться. Я давал слово, и я его сдержу.

– Одну минуту, Козел, - вспомнила я о нашем разговоре в физфаковской аудитории. - Ты говорил, что она превратится в старуху при последнем издыхании.

Веля вздрогнув, попятилась. Потом остановилась, и решительно шагнула вперед. Козел следил за ней, скосив желтый глаз.

– Я не договаривал, Лиса, - повернулся он ко мне. - У суккубов и инкубов есть одна лазейка. Если кто-то из этого бездушного племени жертвует своей жизнью во имя пастыря, то у него появляется возможность обрести свободу воли, и самому стать пастырем.

– То есть, она не станет старухой? - Уточнила я.

– Да, она останется молодой. И будет сама себе хозяйкой. Ты мерзнешь, Лиса. Надень мой пиджак.

Он снял со своих плеч черный фрак, и бережно меня им укутал. Я хотела было воспротивиться, но поняла, что это будет не самым умным поступком в моей жизни:

– Мне было очень холодно. Спасибо.

– Я польщен, - почесал Козел шерсть на груди. - Пошли, Веля.

– Но я тебя не спасала!

– Ты не ничего не делала, это факт. Но твоя подруга вытащила нас из ловушки, а я обещал ей, что спасу тебя.

– Спасибо, Козел, - протянула я ему руку.

– Не за что, Лиса, - поднес пан к губам мою хладную конечность. - И… Будь осторожна. Тот, кто заманил меня в ловушку - силен и коварен.

– Кто он?

– Вы называете их Безымянными. Нам надо идти. Веля?

– Одну секунду! - Веля порывисто обняла меня. - До свидания?

– До скорогоооо…

Они исчезли. Я оглянулась - надеялась, что из снежной темноты вынырнут хотя бы Снеговики. Стояла, озираясь, пока не поняла, что скоро окочурюсь, и только тогда пошла в сторону "военного" кафе. Мне повезло - у окна я увидела одинокую фигуру Эльдара. Тот, увидев меня, бросился навстречу:

– Лиса! Как я рад тебя видеть! Где ты пропадала так долго?

– Долго? - С замиранием сердца спросила я.

Бегло осмотрела кавказца - вдруг тот постарел лет на десять? Может, и Тролля потому и не оказалось в пещере, что в этих Вселенных время течет по-разному?

– Недели полторы, - вернул меня к жизни Эльдар. - Тебя твои обыскались. Аллах! Как ты плохо выглядишь! На тебе лица нет!

– Ничего, я просто замерзла. У тебя, часом, глинтвейна не найдется? Ой!

– Что такое? - Переполошился кавказец.

Ничего особенного: все мои наличные (и свежевыданный начальством мобильник) остались в той самой куртке, что наверняка уже погибла под тоннами "раствора".

– У меня с собой денег нет, - на всякий случай обшарила я фрак. На нем даже не было карманов.

– Обижаешь! - Обиделся кавказец. - Угощаю! От всей души! Кстати, как там твои товарищи?

Ответить я, слава богам, ничего не успела: у кавказца зазвонил телефон:

– Алло! Сан Саныч? Тут она! А? Только что появилась. Вся синяя, в какой-то странной одежде. Да нет, не шучу! Какие уж тут шутки… Передаю, передаю! На, держи, - зажал он трубку рукой. - Ты где это пропадаешь, мать? Мне каждый день сослуживец звонит, и не по одному разу! Ладно, не буду тебе мешать. Пойду готовить глинтвейн. Я знаю такойрецепт…

Я не стала слушать хвастовство кавказца - вырвала у него телефон из рук.

– Алло! Алло! - Надрывалась трубка голосом бывшего агента российских спецподразделений. - Теперь слышно? Алло!

– Хай, Сан Саныч, - постаралась я говорить спокойно. - Что у вас нового?

– Лиса? Это и впрямь ты? - Чуть было не прослезилась трубка. - Нет, Иваныч, не сейчас…

Какое-то время мне было хорошо. Я отвечала (и потом волхву тоже), что это действительно я, что у меня "все в порядке", что я на военной базе. Что нет, я не знаю, что стало с телепортом, на что получила ответ: "ну и боги с ним, главное, что осталась в живых"… А потом я, наконец, закончила разговор, и поняла, что готова умереть. Потому что попасть на "шесть галактических сотых", скорее всего, больше не представится никакой возможности. И металлист навсегда останется в плену. Поэтому я не особенно удивилась, когда Эльдар, спешащий ко мне с дымящейся кружкой глинтвейна, вдруг как-то странно застыл посреди комнаты, и его ноша начала покрываться инеем прямо на глазах.

– Привет, обо… Лиса!!

– Привет, Валер.

– Что так грустно?