Читаем Забавы ради... полностью

— «Соколик мой»! — беззвучно шептала Забава, с нажимом выводя простым карандашом рисунок на альбомном листе.

Ловкие пальцы помимо воли хозяйки прорисовывали плавные линии. И как бы сильно не хотела Забава обратного, картинка получалась красивой. Сокол, готовый напасть на жертву, распахнул клюв и выбросил когти. Крылья, почти сходясь за спиной хищника, плавно перетекали в языки пламени. Казалось, словно птица парит в огне.

Грифель карандаша в руке девушки сломался. Разозлившись еще больше, Забава швырнула ни в чем не повинный канцелярский предмет и взяла из лежащей перед ней коробки новый, остро отточенный. Карандаш вновь опустился на бумагу, ведомый чуть дрогнувшей рукой, застыл на мгновение. От нажатия грифель сломался и на этом карандаше. И в тот самый момент, когда его должна была постичь та же учесть, что и прежний, девичью руку накрыла твердая, теплая ладонь. И одновременно чуть колючая от пробивающейся щетины щека прижалась к изгибу шеи, а губы скользнули по впадинке на ключице, и долгий выдох пошевелил выбившиеся из косы волоски. Вторая рука сдернула наушники за проводки, а тихий, чуть хрипловатый голос зашептал на ушко.

— Не уже ли ты до сих пор думаешь, что мне нужен кто-то кроме тебя? — слова звучали чуть приглушенно, а губы скользили по виску, щеке, шее.

Соколов опустился за спину Забавы, не позволяя ей вырваться из его рук, заставляя сидеть на месте.

— Не уже ли ты так ничего и не поняла, Василёк? — с ноткой обиды в голосе шептал Поликарп, чуть прикрыв глаза, радуясь, что пугливый человечек в его руках никуда не рвется и не убегает.

— Но она сказала… — возразила Забава, и голос ее был хриплым от пролитых слез.

— Это наша соседка, — объяснил Соколов, — Внучка маминой подруги. Она как сестра мне. Просто решила пошутить, вышло неудачно.

— Но… — вновь начала Забава, выронив уже и альбом из ставших вдруг безвольными рук.

Шумно выдохнув, Поликарп еще крепче обнял Забаву. Девушка не сопротивлялась, а когда оказалась на коленях у Соколова, понуро опустила голову.

— У меня есть только ты, — твердо проговорил Поликарп, — Мне никто не нужен кроме тебя. Понимаешь?

— Нет, — мотнула головой Забава и все же встала с надежных колен парня. Встала и отвернулась, опустив голову, позволяя выбившимся волосам прикрыть лицо.

— А мне кажется, понимаешь, — с нажимом повторил Поликарп.

Медленно, словно давая девушке время на раздумье, Соколов встал и подошел вплотную. Шумно выдохнув, накрыл опущенные плечи руками. Но надежные ладони были тут же сброшены упрямицей.

— Да сколько можно, а?! — в сердцах процедил Поликарп и, преодолевая сопротивление, развернул девушку к себе лицом, — Скажи, где я ошибся? Что я делаю не так?! И не нужно меня убеждать, что вся эта канитель из-за тупой шутки соседской девчонки. Ведь я прав?

Пугливые, ярко-синие глаза замерли на серо-зеленых. Поликарп видел в васильковых омутых любимой набегающие слезы, но и понимал, что именно сейчас нужно расставить все точки над «i» в их отношениях, чтобы пойти дальше.

— Все дело во мне! — выдохнула девушка, отводя взгляд. Из уголков ее глаз все же скатилась слезинка, которую парень тут же стер пальцами.

— Посмотри на себя, — продолжала говорить девушка, не глядя на собеседника, — Ты же красивый, успешный. Желающих быть с тобой миллион. А я? Я в краске вожусь, от моды далека. От золотой молодежи этой. Я ничего не смыслю в крутых шмотках, брендах. И толстая еще. А ты… Так что, я решила, без вариантов. Тебе нужна красивая и стройная, под стать.

— О, Боже, как же я крут, — хмыкнул парень с сарказмом, — Думаю, мне под стать сгодиться разве что заморская принцесса.

— Я серьезно, — вздохнула Забава.

— Все сказала? — серьезно спросил Поликарп, когда Забава замолчала.

— Самую суть, — шмыгнула носом Поликарпова.

— Помнишь, как мы познакомились? — вдруг спросил Соколов.

— Забудешь такое, — едва заметно улыбнулась девушка, но в глаза, такие теплые и заботливые смотреть пока боялась, — не каждый день передо мной красивые парни, не очень благонадежные на первый взгляд, глушат водку стаканами.

Соколов тихо рассмеялся и прижал таки к себе упрямую девчонку.

— А я помню, как увидел твои глаза, — выдохнул Поликарп и втянул носом запах любимых волос с нотками мяты, — Ярко-синий океан, в котором, признаюсь честно, утонул. И знаешь что? Выплывать мне не хочется. Абсолютно.

Сначала несмело, а спустя мгновение, все более уверенно, ладошки прокрались на талию. Прокрались и замерли, а потом и легонько погладили широкую спину.

Поликарп едва заметно раскачивался, будто баюкал девчонку в своих руках. Понимал, что она сдалась, но и последний шаг к нему сделать боится.

— Мне не вериться, — тихо шепнула Забава.

— Напрасно, — ладони обхватили и удержали голову, не позволяя двигаться, пальцы ласково проводили по щекам, чуть задевая уголки рта, — Разве ты не видишь, Василек? Разве не поняла еще?

Голос парня стих, а губ коснулся легкий поцелуй. И спустя мгновение:

— Поняла ведь? Скажи, поняла?

Перемежая слова поцелуями, Соколов все настойчивее прижимал к себе девичье тело, даря и отбирая дыхание, ласку, нежность.

— Да…