Читаем Забавы Палача полностью

Пока она варила кофе, он снова стал изучать содержимое соснового шкафа, минуя труды Штейнера. На нижней полке, почти скрытая многотомной энциклопедией, затаилась знакомая книжка: «Парадоксальный бизнес», автор Хьюго Фицдуэйн. Он перелистал ее. Оттуда выскользнули засушенный цветок и маленький бумажный прямоугольничек. Цветок рассыпался, когда Фицдуэйн хотел подобрать его с пола. Прямоугольник оказался удостоверением лыжника. Книга тоже упала и раскрылась на фотографии полковника Шейна Килмары во всю страницу.

— Я гляжу, у вас есть мой опус, — крикнул он в дверь, ведущую на кухню.

— Правда? — отозвалась она с удивлением в голосе. — Честно говоря, я и не знала. В основном это книги Петера.

Он аккуратно поставил книжку на то же место, откуда взял ее. На языке он до сих пор чувствовал горечь, оставленную травяным чаем.

В комнате было два окна. Из одного можно было видеть ярко-голубое на солнце озеро Тун. Второе находилось в конце комнаты, под прямым углом к первому. С этой стороны тянулась дорожка, ведущая к небольшому амбару метрах в пятидесяти от дома. Дальше, похоже, дороги не было.

Во Врени было что-то странное, чего он до сих пор не мог определить. С одной стороны, она выглядела спокойной и самоуверенной — настолько самоуверенной, что можно было даже забыть о ее двадцати годах. Она явно имела немалый жизненный опыт, обладала неким особым знанием — подобное впечатление часто возникало у Фицдуэйна при встречах с фронтовой молодежью, ибо на войне, где нужно бороться за свою жизнь, люда взрослеют рано. Они избавляются от иллюзий, утрачивают невинность, хотя настоящая зрелость суждений приходит к ним лишь позже, с возрастом. Врени была похожа на них — об этом ясно говорили ее глаза.

Однако под этим внешним спокойствием и самообладанием, видимо, крылось нечто прямо противоположное. Фицдуэйн ощущал ее подспудный страх, горечь и одиночество, а еще страстное желание довериться кому-нибудь, попросить о помощи. У нее на уме явно было что-то такое, о чем она боялась говорить.

Вместе с кофе она принесла ему маленький стаканчик и наполнила его почти бесцветной жидкостью. В бутылке с этим напитком плавали какие-то незнакомые Фицдуэйну ягоды. Он с опаской поднес стаканчик к губам, но напиток оказался великолепным — это был чистейший самогон из растущих на ферме фруктов.

— У нас в поселке есть общий перегонный аппарат, — сказала она. — Можно делать по пять литров на человека в год без всяких налогов, да еще по литру на каждую корову. Самогон по традиции считается целебным средством для коров. Но, по-моему, они редко получают свою долю.

— А что думает по этому поводу мистер Штейнер? — спросил он. Она закинула назад голову и рассмеялась снова; он почувствовал, что внутреннее напряжение на несколько секунд отпустило ее. Перед ним сидела просто юная, красивая, беззаботная девушка, у которой еще все впереди.

На дворе сгустились сумерки; в комнате стало заметно прохладнее. Фицдуэйн помог хозяйке принести из сарая очередную порцию дров; за несколько минут, проведенных вне теплого дома, он успел слегка замерзнуть. После возвращения Врени показала ему дом. Они поднялись через люк в спальню. Там стояли только низкая самодельная двуспальная кровать с покрывалом из овечьих шкур да старый резной гардероб. На двух деревянных колышках, вбитых в стену, висела винтовка из тех, что в армии выдают связистам. Врени заметила, как Фицдуэйн покосился на оружие.

— Это Петера, — сказала она. Фицдуэйн кивнул.

— Ферма принадлежит Петеру, — пояснила она, — но он часто бывает в отъезде. Вот и сейчас не знаю, когда вернется: ему здесь скучно.

— А у вас случайно нет его фотографии? Врени покачала головой.

— Нет. Он никогда не любил фотографироваться. Бывают такие люди. — Она улыбнулась. — Им кажется, что фотограф крадет у них душу.

Рядом со спальней располагалась мастерская. Она была завалена лыжным снаряжением. Во внутренней обшивке одной из стен не хватало нескольких планок.

— Древесные черви, — сказала она. — Эти доски нужно заменить.

— А почему бы просто не полить их средством от насекомых?

— Опять вы со своими химикатами, — ответила она. — Так нельзя. Ведь мы убиваем природу.

— По-моему, кроме всего прочего, вашему отцу принадлежит крупная химическая компания, — заметил Фицдуэйн. Врени взглянула на него.

— Об этом знают немногие. Вы хорошо информированы. Фицдуэйн пожал плечами. Втайне он досадовал на себя за то, что нарушил общий тон разговора, когда она уже начала чувствовать себя с ним более свободно.