Читаем Забавы Палача полностью

У доктора Поля было бледное аристократическое лицо и светлые, гладкие как шелк волосы.

— Вы хорошо себя чувствуете? — спросил он. Казалось, он искренне озабочен. Его голос звучал ободряюще и уверенно, как у истинного профессионала.

Кадар подумал, что доктор Поль ему явно удался. Лежа в кресле, он расслабил мышцы. Затем кивнул.

— Итак, расскажите мне о себе, — произнес доктор Поль. — Почему бы нам не начать с вашего имени?

— Феликс Кадар. Но это не настоящее имя.

— Понятно, — отозвался доктор Поль.

— У меня много имен, — сказал Кадар. — Они появляются и исчезают.

Доктор Поль загадочно улыбнулся. У него были прекрасные белые зубы.

— В моем свидетельстве о рождении, — сказал Кадар, — стоит дата — 1944 год. В качестве места рождения указан Берн. Так оно и есть: я родился в маленькой квартирке на Брунненгассе, всего в нескольких минутах ходьбы отсюда. Имя моей матери — Виолета Консуэла Мария Баларт. Отцом моим был Генри Бриджпорт Лодж. Она была кубинкой, секретарем дипломатического представительства. Он — гражданином Соединенных Штатов Америки. Они не состояли в браке. Это было военное время. Даже в Швейцарии люди иногда давали волю страстям.

Отец работал в Бюро стратегических служб. Он так и не собрался поставить мать в известность о том, что в Штатах у него уже есть жена и маленький сын. Когда мать объяснила ему, что полнеет отнюдь не из-за высокой калорийности швейцарских блюд военного времени, отец в составе парашютного десанта отправился в Италию, где, по слухам, зарекомендовал себя отличным бойцом.

Мать вместе со мной отправили обратно на Кубу и сослали в маленький городишко под названием Маяри в провинции Орьенте. Неподалеку была лишь одна достопримечательность: самая огромная асиенда в округе — она занимала больше десяти тысяч акров — принадлежала человеку с абсолютно не подходящим ему именем: Анхель Кастро. У него было семеро детей, и одним из них был Фидель.

Люди часто говорят, что не интересуются политикой, поскольку кто бы ни стоял у власти, это никак на них не сказывается. Жизнь все равно идет своим чередом, и правители меняются. Я не могу согласиться с этой точкой зрения. Правительство Батиста значило для меня очень многое. Совершенно неожиданно — тогда мне было около восьми лет — у меня появились новая одежда, крепкие ботинки и вдосталь еды. Мать сделала себе новую прическу и начала пользоваться духами. В нашу жизнь вошел майор Альтамир Вентура — глава секретной полиции Орьенте. Он носил мундир и блестящие коричневые сапоги, а пахло от него потом, виски, сигарами и одеколоном. Когда он снимал китель и вешал на стул ремень с кобурой, становилось видно, что за поясом у него есть еще один пистолет, поменьше.

— А каким было тогда ваше отношение к матери? — спросил доктор Поль.

— Тогда я не питал к ней ненависти, — сказал Кадар, — и, конечно, бессмысленно ненавидеть ее теперь. В ту пору я просто презирал ее. Она была глупа и слаба — прирожденная жертва. Что бы она ни делала, все получалось у нес хуже, чем надо. Она была обыкновенной неудачницей. Мой отец ее бросил. В семье ее третировали, как хотели. Она всегда едва сводила концы с концами, а потом стала игрушкой Вентуры.

— Вы любили ее?

— Любовь, опять эта любовь, — сказал Кадар. — Что за странное слово. Любить и владеть собой — это кажется абсолютно несовместимым. Не знаю, любил я ее или нет. Может, и любил, когда был совсем маленьким. Кроме нее, у меня никого не было. Но я быстро вырос.

— А она вас любила?

— Пожалуй, — с прохладцей сказал Кадар, — хотя и по-своему, по-дурацки. Она всегда укладывала меня с собой спать.

— Пока не появился майор Вентура?

— Да, — ответил Кадар.

— Ваша мать была симпатична?

— Симпатична? — переспросил Кадар. — О да, она была симпатична. Более того, она была чувственна. Она любила ласки. И всегда спала обнаженной.

— Когда она запретила вам ложиться к ней в постель, вам стало не хватать этого?

— Да, — сказал Кадар, — я чувствовал себя одиноким.

— И вы все плакали и плакали, — произнес доктор Поль.

— Но никто об этом не знал, — сказал Кадар.

— И вы поклялись больше никогда никому не доверять.

— Да, — сказал Кадар.

— Но вы не сдержали своей клятвы, правда?

— Нет, — прошептал Кадар, — не сдержал.

До встречи с Гвидо после окончания рабочего дня в «Ренжье» Фицдуэйну надо было убить несколько часов. Он быстро добрался на поезде до центра Цюриха и оставил багаж на Центральном вокзале. Повесив на плечо фотоаппарат, Фицдуэйн отправился гулять по городу. Он обожал бродить пешком по новым местам.