Читаем Забавы Палача полностью

Обстановка для каких бы то ни было активных действий была неблагоприятная. Ван дёр Грийн и Мясник стоят по бокам; до третьего — до Стрелка, как назвал его про себя Фицдуэйн, — вряд ли успеешь добраться, прежде чем он всадит в тебя пару пуль. Остальные обитатели комнаты явно не стремились проявлять героизм. Рассчитывать можно было только на Иво. С учетом сил противника этого было явно маловато.

Ван дёр Грийн сунул бумаги Фицдуэйна в карман.

— Очень полезно, — усмехнулся он. — Ты, небось, привык, что твой документ открывает перед тобой любые двери.

Фицдуэйн понимал, что в его ситуации любые слова бессмысленны. Но все же надо было как-то действовать.

— Отдайте документы, — тихо сказал он. Ван дёр Грийн не сразу ответил ему. Лицо его медленно наливалось гневом. Похоже, он был накачан наркотиком и в своем поведении меньше всего полагался на доводы рассудка. Он стоял перед ирландцем, слегка покачиваясь, и Фицдуэйн напрягся в ожидании удара. Револьвер у окна ухмыльнулся.

Ван дёр Грийн медленно отвел полу своей кожаной куртки и вытащил из наплечной кобуры длинноствольный автоматический «браунинг» девятого калибра. Он проверил затвор, снял пистолет с предохранителя и взвел курок. И вдруг резко поднял «браунинг» двумя руками, нацелившись прямо в лицо Фицдуэйну.

Фицдуэйн почувствовал запах смазки. Он смотрел прямо в черное жерло ствола, подрагивавшего в неверных руках Ван дер Грийна. Вряд ли даже этот псих станет стрелять из чистого пижонства в комнате, полной свидетелей, да к тому же в двух шагах от офиса федеральной полиции. Но потом он взглянул в глаза Ван дар Грийну и понял, что тот, похоже, мало что соображает, и если сейчас же что-нибудь не предпринять, то через несколько секунд будет поздно. Фицдуэйн облизал губы, собираясь заговорить. Ствол приблизился к его носу почти вплотную.

Все остальные не сводили глаз с подрагивающего в руках Ван дар Грийна «браунинга». Бородатый мужчина из группы еще не полностью обработанных небрежно нагнулся, словно потирая ушибленную икру, и двумя пальцами ловко извлек из ботинка «беретту». Кажется, этого никто не заметил.

Фицдуэйн решил было переходить к активным действиям, но передумал. Стоит Ван дёр Грийну нажать на курок, и череп Фицдуэйна разлетится на куски. Но, черт возьми, нельзя же стоять так вечно! Ван дёр Грийн и его ребята сами не уймутся. Они взвинчены и опьянены сознанием собственной власти; но они не заметили движения бородатого и его «беретты». Фицдуэйн чувствовал, как пот заливает глаза, но боялся пошевелиться.

Вдруг глаза Ван дёр Грийна сделались совершенно пустыми, и он нажал на курок.

Медведь благодушно поглядел сверху вниз на растянувшегося на газоне детектива Зимана и вдруг услышал выстрел. Его благодушие мгновенно улетучилось.

— Вставай, кретин! — заорал он и с размаху пнул нерадивого полисмена под ребро.

Большое окно на втором этаже Дома молодежи разлетелось вдребезги. Вылетевший оттуда стул с треском упал на тротуар рядом с Медведем, который с пистолетом в руке уже бежал ко входу. Зиман споткнулся на битом стекле, порезался об осколок, вскочил и, тряся кровоточащей рукой, бросился догонять скрывшегося в Доме молодежи Медведя.

Щеку Фицдуэйна пронзила острая обжигающая боль. Просвистев у его правого уха так близко, что на лице остался кровавый след, пуля прошла сквозь дверь и застряла в штукатурке на лестничной площадке.

— Ах ты, сволочь! — Изумление, злость и страх выплеснули в кровь Фицдуэйна все запасы адреналина. Он двумя руками схватил запястье Ван дер Грийна и направил черный ствол «браунинга» в потолок. Ван дер Грийн дергался и снова и снова нажимал на курок; по комнате разлетались горячие гильзы, а со стен и потолка сыпались куски штукатурки.

На помощь Ван дер Грийну бросился Мясник. Но Фицдуэйн успел увернуться и подставить под лезвие клинка Ван дер Грийна. Он почувствовал, как тот дернулся, и увидел в его глазах смертельный испуг: нож мягко вошел сквозь кожаную куртку в спину голландца. Ван дер Грийн зарычал от боли. Стрелок выхватил из кобуры пистолет.

— Полиция! — закричал бородатый, судя по акценту, американец. — Брось пушку, козел! — Он присел на корточки, наведя на голландца свою «беретту».

С непостижимой быстротой тот развернулся в сторону американца, упал на колено и дважды выстрелил: одна пуля попала парню в живот.

Первый выстрел американца пришелся выше цели, но, получив в живот пулю, он осел еще ниже, и его прицел сместился. Следующие пять пуль из «беретты» попали голландцу в лицо и шею. На несколько секунд тот застыл, точно пародируя коленопреклоненного рыцаря: его голова поникла, из ран лилась кровь, но револьвер в его неверной руке был по-прежнему направлен на цель. Потом голландец медленно упал на бок.

Обезумевший от своей ошибки Мясник оставил нож в спине Ван дер Грийна и бросился на Фицдуэйна. Фицдуэйн отпустил Ван дер Грийна, который по-прежнему сжимал в руке «браунинг». Полуслепой от известковой пыли и ошалевший от боли в спине, он тем не менее еще был опасен. Он попытался прицелиться в Фицдуэйна, который катался по полу, сцепившись с Мясником.