Читаем За убегающим горизонтом полностью

Маньяр… Кажется, так зовут священника на «Этуали». Что же с ним случилось? Сен-Жермен с трудом сближался с людьми, но с отцом Лавессом беседовал весьма охотно. За долгие годы службы в Кайенне он успел повидать многое и никогда ни с кем не был откровенен, но лица духовного звания казались ему самыми начитанными и знающими людьми. И отец Лавесс был таким же. Священник «Будёза» осторожно дал понять, что ему, Сен-Жермену, не стоило связывать свою судьбу с ненадежными замыслами Бугенвиля. Старому колониальному чиновнику в Новом Свете найдутся дела и более выгодные. Здесь, в Испанской Америке, целое государство, больше, чем Испания и Франция, вместе взятые, находится под владычеством миссионеров. Благодаря их терпению и всемогуществу слова божия дикие индейцы превратились в кротких овечек и со смирением истинных христиан работают на полях, внимают на коленях мессам и проповедям. Особо ревностные добровольно накладывают на себя епитимью и каются в грехах, истязая свою плоть.

И им, конечно, нужны такие пастыри, как Сен-Жермен, много поживший в Южной Америке.

Сен-Жермену стало казаться, что Лавесс питает к нему дружеское расположение. Но письмоводитель не знал о принадлежности корабельного священника к ордену Лойолы. Разве у иезуитов есть подлинные друзья? Устав запрещает это. Единомышленники — да! Но близкие сердцу люди? Таких ни один иезуит не знает.

И если бы отец Лавесс обнаружил сейчас подслушавшего его разговор Сен-Жермена, как бы поступил он со своим «другом»?

К счастью для старого чиновника, он остался незамеченным.

Лавесс, стараясь не привлекать ничьего внимания, осторожно пробрался в свою каюту.

Дело сделано. Не превысил ли он своих полномочий? Ведь это может привести к конфликту между Францией и Португалией. Однако расчет его верен, и разве не предписывает устав ордена применять все средства для достижения цели?

Итак, священника с «Этуали», отца Маньяра, больше нет в живых. Утонул ли он в водах залива, пал ли от удара ножом в спину в портовой улочке Рио, застрелен ли из мушкетона в одном из домов города через окно — это его, отца Лавесса, не касается.

Лавесс с присущей ему изворотливостью сумел проникнуть в замысел вице-короля графа д’Акуньи — напасть на соседнюю испанскую колонию Сан-Сакреман — и стал осторожно внушать этому невежественному и грубому правителю, что его планам могут воспрепятствовать стоящие на рейде французские корабли. И это принесло свои плоды: граф отказался снабдить Бугенвиля всем необходимым, отменил все выданные ранее разрешения. А потом Лавесс использовал недоброжелательство д’Акуньи к французам и для устранения Маньяра. Граф сказал, что не будет вести никакого расследования, если священник незаметно исчезнет.

Лавесса давно тревожили настойчивые попытки этого янсениста найти тщательно замаскированные нити, которые держат в руках иезуиты, обнаружить тайные сношения с португальскими властями.

Теперь Маньяра нет. Лавесс потер плоский лоб и достал из шкатулочки копии документов.

Параграф восьмой письма Людовика Пятнадцатого герцогу Шуазелю:

«Для спокойствия моего королевства я отсылаю иезуитов против моей воли, по крайней мере не желаю, чтобы думали, что я разделяю все, что парламенты делали и говорили против них.

Я настаиваю на моем чувстве, что, изгоняя их, надо отменить слишком жесткие репрессий парламентов.

Раз я уступаю мнению других ради блага государства, надо изменить многое, иначе я ничего не сделаю. Я замолкаю, потому что наговорил бы слишком много».

Это пишет французский король. А вот и секретное письмо отца Риччи, генерала общества Иисуса, к французским иезуитам.

«Дорогие братья!

Я не могу достаточно выразить вам печаль и горечь, которой я проникся, узнав решение, принятое против нашего института парламентом и королем. Если они заставят нас отделиться от общества, не позволив нам сохранить одежды нашего святого отца Игнатия, мы можем тем не менее оставаться в сердечном единении с названным обществом, которого он основатель, и ждать более счастливых времен, чтобы соединиться теснее, чем когда-либо, крепкими узами. Помните, что человеческая власть не имеет права отменить ваши обеты. Страдайте с терпением и поручите всевышнему себя, общество и меня. Даю вам со слезами на глазах отеческое благословение».

Нет, он, отец Лавесс, действует совершенно правильно: «Соединяйтесь теснее, чем когда-либо!» А испанским братьям грозит та же участь, что и во Франции. Что ж, он, Лавесс, принял свои меры. Горе таким, как отец Маньяр. Пусть это только жертва, но она нужна для их общего дела…