Евгений ЮНГА

ЗА ТЕБЯ, СЕВАСТОПОЛЬ!

Из цикла «Черноморская Одиссея»

Писатель-маринист Евгений Семенович Юнга (Михейкин) — капитан 1 ранга запаса, член Сои за советских писателей, действительный член Географического общества СССР — автор многих книг о моряках. Шестнадцатилетним палубным юнгой (отсюда и литературный псевдоним), в 1926 году начал писатель трудовую жизнь в дальнем плавании грузового парохода «Лейтенант Шмидт»; тогда же стал рабкором журнала «На вахте». С тех пор совмещает, уже сорок лет, в дальних походах и экспедициях, профессию моряка с профессией литератора. Военно-морским литератором стал на Краснознаменном крейсере «Аврора» — своем первом корабле под флагом ВМФ.

В 1942 году в разгар смертельной схватки с фашизмом, к 25-летию Октябрьской революции, вышла в свет книга Е. Юнги «Крейсер „Аврора“».

Великую Отечественную войну писатель провел на фронте (в ударной армии, на флотах и флотилиях), совершив путь от Москвы до Берлина.

«За тебя, Севастополь!» — эпизод из черноморских дневников Е. Юнги, которые автор готовит к печати под общим названием «Черноморская Одиссея».

От автора

Всему свое время… Разбирая дневники военных лет, я отыскал немало записей о боевой страде черноморцев, и среди них — хронику взаимодействия бригады торпедных катеров и дивизии морской авиации в дни освободительной битвы за Севастополь.

И вспомнились мне строки из поэмы Владимира Маяковского «Во весь голос», встали перед глазами участники уже легендарных сражений, развернулись события, ожила история, достойная памяти поколений, «как старое, но грозное оружие»…

Вместо пролога

Весенней порой 1944 года, в начале апреля, когда розовое море цветущего миндаля затопило сады Черноморского побережья, в дни стремительного броска армий Четвертого украинского фронта через Сивашский лиман, я переправился из Геленджика в Скадовск и оттуда в освобожденный нашими войсками Западный Крым.

Это было незадолго до изгнания фашистов из Севастополя.

Отряд торпедных катеров шел вдоль пустынного Каркинитского залива, известного в древности под названием Некропила, то есть Мертвых Ворот. Мы держали курс на мыс Тарханкут — западную оконечность Крымского полуострова, пробираясь из Скадовска в Караджу, к району, который с незапамятных времен снискал худую славу среди мореплавателей. Исстари он носил мрачное название «кладбища кораблей». Правда, такое название соответствовало истине лишь в эпоху парусного флота, однако навигационные условия в здешних местах ничуть не изменились. У Тарханкута всегда белеют гребни зыби и чаще, чем где-либо на Черном море, дует штормовой ветер, нередко достигающий ураганной силы.

Зыбь встретила нас на полпути. Ощущение окрыленности, созданное быстротой движения и похожее на то, какое испытываешь при нарастающем беге самолета по стартовой дорожке, сменилось душевыматывающим состоянием, знакомым каждому, кто ездил в кузове грузового автомобиля по разбитому большаку. Все мы — и стоявшие в люках боевой рубки, и радист в крошечной бортовой каюте, где невозможно выпрямиться во весь рост, и мотористы в насыщенном парами бензина отсеке — испытывали одно и то же. Будто исполинские руки непрерывно трясли катер, то и дело с маху швыряя его всем корпусом вниз, с неудержимой силой толкали навстречу волнам, и он пробивал их, точно таран стену, со скоростью, превышавшей скорость курьерского поезда.

Тогда и попытался я представить себе недавний, закончившийся за несколько суток до начала боев на крымском плацдарме, переход бригады торпедных катеров с Кавказа в эти места, о чем услышал перед отплытием…