Читаем За орденами полностью

А я бегу и думаю, почему немцы не нашли до сих пор мой пулемёт, может собачек станет меньше. Вон уже видно реку и тут майор замирает. Я говорит её поймал, тут сетка меняется, опытный минёр был и не ленивый. Стою на ней левой ногой, сойду – смерть! Ломай ход, вон уже река. Я говорит их дождусь, так ты дальше успеешь уйти. Я хорошо пожить не успел, а ты поживи за нас двоих.

И тут собачки нашли мой пулемёт. Хорошо шарахнуло. Притихли собаки совсем. Молоток, говорит, майор, так бы мы точно ушли. Беги, ломай зигзаг. И я бегу, какой-то зигзаг, ещё один, а потом больше не выдерживают нервы и рву прямо к воде.

Мне, кажется, я не касаюсь земли совершенно, и ещё какое-то время бегу по воде. Я не слышу больше ни звука. Такое ощущение, что, нарвавшись на пулемёт, немцы отложили поиски до утра. Напугал их пулемёт, присутствие войсковой части? Может не дураки в штабе сидят и не зря меня всё-таки так нагрузили?

Я ждал майора до шести утра, или взрыва. Пансионат утопал в тёмной на рассвете листве, крали спали на одноярусных кроватях. Между кроватями тумбочки, так же у каждой имелся стул. Я какое-то время рассматривал изогнутые спинки стульев. Как стулья подобрали, ненасмотришься. Может каждая из них привезла из дому свой собственный стул? Рядом с каждой кроватью лежал коврик и тапочки. На окнах висели кружевные занавески, над кроватями девушек висели картины, нарисованные самими девушками. Подоконники заставлены цветами и это создавало проблему. Как бы там не было, лезть в окно бессмысленно.

Домик, в котором находился пансионат, стоял у самой воды, был выкрашен белым, с диагональными, типичными для Польши и Германии, досками во всю стену. Кирхи! Домик ютился в зелени, отражался в воде, и я невольно залюбовался им. Чудесно, наверно, жить в таком домике, выходить утром к реке, видеть своё отражение? Я подобрался к кромке воды. Ну и рожа! Бровь рассечена. Всё в крови. Бандитская харя, глаза вот только красивые, мне нравятся мои глаза. Возможно, в них когда-то отразилась моя мама?